Ветер хлещет мне в лицо, порывами отбрасывая назад. Мои крылья, железные вееры за спиной, изгибаются, когда воздушные удары пытаются прервать полёт. Моё тело заковано в броню, на которой нарисован другой человек. Мои глаза устремлены вперёд, сосредоточившись на единственной цели, аэрозолем заполнившей мой разум: яркой точки на горизонте, испускающей нестерпимый жар. Как отчаянный мотылёк устремляюсь навстречу огню, желая его жара столь же сильно, сколько опасаясь того, что этот жар исчезнет. Земля стремительно удаляется прочь, становясь полотном под ногами, на котором художник лениво рисует зелёные кляксы леса. Я боюсь смотреть вниз, потому что тогда моя решимость иссякнет. Свет впереди манит, как самое сладкое из удовольствий, как обещание истомы, но при этом он же опаляет меня, вгрызаясь в тело. Страх неизвестности криком вырывается наружу.
Моя броня начинает трескаться от жара. Капли расплавленного металла летят прочь, как светлячки, вспыхивающие мириадами цветов. Моё существо плачет железом, обнажая спрятанные раны и слабые места. Я раскрываюсь, постепенно проявляясь в акте самосожжения. Словно змей сбрасываю вторую кожу, когда последняя из пластин слетает с меня, отправляясь в долгий полёт назад. Огонь ласково обнимает мою кожу, придерживая меня за расставленные руки. Пылающий шар впереди занимает уже почти всё поле видимости, океан огня, плещущийся в зрачках.
Я чувствую себя обнаженным и слабым, позволяя огню лизать себя. Его жар проникает сквозь кожу, до костей, прогревает меня изнутри. Иногда языки пламени обжигают меня, заставляя вскрикнуть. Память стирает воспоминания об этом уже в следующее мгновение, а мышцы толкают крылья, двигая меня всё дальше и выше. Ветер свистит всё яростнее, создавая вокруг меня оранжевую оболочку из огня. Я вытягиваю руку и загребая пальцами воздух, знаю, чего хочу достичь, но не знаю, как этого добиться. Вокруг меня вновь появляется россыпь огоньков: мои крылья начинают таять, как мороженое. Их движения уже не так уверенны, а скорость постепенно угасает. Вот если бы они были сотканы из света, то я бы мог лететь вечность.
Жар обжигает мне спину, оставив две алые лилии на коже. Я зажмуриваюсь, готовясь к падению, но после понимаю, что не падаю. Открыв глаза я вижу, что мои пальцы впиваются в пламя, как в камень, а яркие оранжево-желтые языки пляшут вокруг моей кожи, обвивая её и поддерживая. Так я и замираю посреди неба, завороженно глядя вперёд. Мои волосы и моя одежда медленно тлеют, растворяясь, чтобы обнажить меня ещё больше. Слой за слоем я снимаю с себя условности. На коже расцветают цветы, а после она чернеет и рассыпается, а жар проникает всё дальше и дальше. Взамен утраченного меня облачают в свет.
Страх сковывает меня, подобно цепям. Я понимаю, что полностью зависим. В любой момент пламя может погаснуть, и я упаду, разлетевшись на мириады осколков. Либо оно будет держать меня так долго, что я стану соткан из света и смогу летать вечно. Положение узника терзает меня, но в то же время его перспективы разрядами возбуждения и страсти проносятся по телу. Я поднимаю лицо и смотрю в свет, пока он позволяет мне смотреть на себя. Мои мысли, подобно телу, тонут в огне, сгорая дотла.
