Я обвожу взглядом предметы, разложенные на столе, пытаясь понять, не забыл ли я что-нибудь. Пять вещей. Так мало, но сколько же трепета они вызывают, когда я скольжу по ним взглядом. Время внутри меня изворачивается и замыкается само в себе, приоткрывая завесу грядущего. Я погружаюсь в грёзы, проживая в голове каждый миг фантазии. Я четко вижу, как встречаю её на вокзале. Заключаю в объятия и улыбаюсь. Как хищник я расставляю капканы, из которых моя нежность - самый опасный. Она попадается, и железные клыки уже вонзаются в её плоть, хотя она ещё этого и не чувствует. Её улыбка полна тепла, мы одержимы друг другом. Мои когти и зубы всё больше вонзаются в тело жертвы.
Наш путь начинается в каменных кишках переулков, где мы оказываемся зажаты в тиски домов, бульваров и мостов. Фонари торчат из земли, словно волосы на теле гиганта. Я сжимаю её руку, а хочу сжимать сердце. В горле пересохло, а барабаны внутри головы грозятся разорвать сосуды. Она сжимает мою руку крепче, а я сжимаю свою тревогу. Наш путь пролегает через бары: рестораны на проспекте, подвальные пабы, забегаловки в подворотне и странного вида клубы, полные дыма и декаданса. Алкоголь втекает в кровь, делирием срывает цепи, усыпляет бдительность. Неон и громкая музыка давят на внимательность, утомляют, выпивают энергию. Сначала нужно ослабить жертву, измотать её. Сегодня я - Змей Искуситель, а она - моё милая Ева.
Наш путь оканчивается, когда темнеет. Холод улицы уступает место домашнему теплу. В воздухе разлит аромат благовоний, и я упиваюсь им, ощущая близость воплощения своей цели. Я беру со стола первую вещь и внимательно её осматриваю. Её любимое вино. Я прокалываю пробку длинной иглой и впрыскиваю внутрь вторую деталь моего плана: снотворное. Когда мы приезжаем домой, то она обнимает меня, требуя близости. Однако мне необходимо много энергии, чтобы утолить свою жажду. Я предлагаю налить сначала вина и веду её к столу. Там уже подготовлены два бокала. Тихий звон стекла, когда они сталкиваются, звенит у меня в ушах, резонируя с внутренней хрупкостью, которую я так лелею. В конце концов всю свою силу для этой затеи я черпаю из страха быть расколотым.
И вот она уже мирно спит - не добудишься. Мой взгляд скользит по третьему предмету: наркотик. Игла мягко проникает под кожу, впрыскивая его ей в кровь. Теперь жертва будет менее чувствительной и ничто не прервёт её сон, пока я терзаю её. Мои пальцы скользят по бессознательному телу, освобождая его от одежды. Увидь меня кто со стороны - посчитали бы насильником. Эта мысль огнём возмущения проносится по моему телу. "Нет, нет, нет, не насильник - благодетель", - шепчу я ей, но она всё равно не слышит. Вот мы оба обнажены, её кожа такая нежная, что хочется укрываться ей, словно шелковым пледом. Я гоню эти мысли прочь и беру последние предметы со стола: иглу с ниткой и ножницы.
Мои движения быстры, точны и спокойны. Я тренировался долгие месяцы, готовясь к этому моменту. Я беру иглу с закрепленной нитью и начинаю сшивать нас вместе. Сначала ноги, с ними проще всего разобраться. Под кожу, в мясо, вокруг кости, оставляя кровавый след. Я связываю нас тонкой паутиной, которую уже не разорвать. Мой взгляд полон любви, движения нежности, а осознание единства наполняет меня соразмерно тому, как много меня соединяется с ней. Следом за ногами бёдра и гениталии, после этого половина торса. Я тщательно слежу за движениями, чтобы не повредить важных частей. Будет неловко, если кто-то из нас умрёт раньше другого. Её глаза движутся под веками. Может она не спит? Страх бурей взрывается в груди, но я успокаиваю его, проверяя её пульс и дыхание. Я не хочу причинять ей боль. Больше никто из нас не должен испытывать боли.
Чем ближе я к концу, тем сложнее. Наши левые руки соединены, наши лица сшиты, веки плотно скреплены, как и губы. Наши языки пронзены и теперь являют собой единое целое. Наши торсы соединяются сотнями стежков, как две скалы - ветхими мостиками. По этим мостикам моя любовь течёт в неё волнами тепла. Помогая себе связанной левой рукой, я пытаюсь закончить с правой. Получается из рук вон плохо, но уже лучше, чем когда я пробовал в первые раз, тренируясь с одеждой. Теперь всё кончено. Игла падает на пол и теряется, но мне уже всё равно. Теперь мы едины. Если моргаю я, то её глаза тоже закрываются. Если я улыбаюсь, то её губы искажаются вместе со мной. Если я двигаю рукой или ногой, то она тоже двигает ими. Мы теперь вместе. Мы вступили в Единую Армию.
Время идёт, а я лежу и смотрю, как она спит. Вот по лицу пробегает волна дрожи, и она пытается сфокусировать взгляд. Зрачки начинают бешено двигаться по орбите: она пытается понять, что происходит. А потом... пытается кричать. Но почему? Я чувствую себя так, словно меня ударили огненным хлыстом. Что я сделал не так? Мы же теперь единое целое, мы всегда будем вместе. Я ласково глажу её кончиками пальцев и языка, пытаясь успокоить, но тщетно. Её тело начинает дёргаться, пытаясь высвободиться из плена нитей. Несколько стежков, самые слабые, рвутся с треском. Ненависть. Я связал себя с тем, кто вызывает ненависть. Кто ненавидит меня. Но там, внутри, всё ещё живы те чувства. Я знаю это. "Ничего, скоро силы закончатся, придёт голод. Тогда ей придётся быть единым целым со мной, либо мы оба умрём", - посещает меня утешительная мысль. Огонь внутри медленно потухает. Да, она поймёт. Обязана понять. Ведь этого мы оба хотели, об этом всегда говорили. И я улыбаюсь, а её рот, вслед за моим, растягивается в кривом разрезе на лице.
