У сказок много примеров того, как лучше начать. Моя сказка началась здесь. Просто здесь. Здесь - это там, где мы находимся, вопреки всем красивым словам. А там - всё остальное пространство. Причём, при желании, здесь и там могут существенно изменяться в объёме. Моя сказка началась в доме. Родился я странным. Всегда был лучше всех. В интеллектуальном и спортивном поприще. Потом учился магии. Белой, тёмной, абстрактной и прочими. В конце концов, я впитал в себя все оккультные знания и снова окунулся в науку. История это имела место быть на третьем моём году обучения у старика-кудесника.Старик был тот ещё фрукт. При каждом случае, он осыпал мир проклятиями и, казалось, что даже редкие волосы на его сморщенной голове, ненавидели тебя и всё вокруг. Однако, учил он неплохо. Но часто, серчая, он мог отправить тебя куда-нибудь на край света, а потом долго вопить, что ты не успел к обеду... Так вот, после очередного приступа ненависти к моей скромной персоне, не скромно спалившем две деревеньки при испытании дождя из пепла, он забросил меня к какому-то озеру. Там всё и началось...

 Тишина окутывала тебя, подобно саванну из плотной ткани. Это было странное ощущение беззащитной грусти и тоски. Казалось, что вокруг никого нет, но кто-то смотрит на тебя. Этот кто-то скоро обнаружился. Кто-то оказался красивой девушкой, сидящей перед неподвижной, зеркальной гладью воды и смотрящая на своё отражение.

 Помнится, я спросил её о том, где мы находимся.

- Здесь. - Она слегка улыбнулась мне, как будто читая мысли.

 Как я уже говорил, "здесь" - понятие, которое может варьироваться в расстоянии по желанию произносящего. Посему, выбрав благоприятное для себя расстояние, а, точнее, наш мир, а не один из параллельных, я присел рядом и посмотрел в гладь воды.

- Нет ничего прекраснее зеркал, которые показывают иллюзию, в которую мы можем поверить. - Девушка усмехнулась.

 Я не сразу понял, что она имела в виду. Точнее, мы же видим себя лучше, чем есть на самом деле. Мы не замечаем пару шрамов, царапин, там вот прыщика нет и подобное. Зеркало показывало нам нашу веру в свою внешность. Часто ли вы, смотрясь в зеркало, не разочаровывались? Я бы хотел сидеть здесь вечно.

- Обман замечаешь не сразу. - Я с трудом оторвался от глади воды и посмотрел на девушку, которая не поднимала головы. - Я сидела тут несколько часов, прежде чем поняла, что не могу оторваться.

 Меня многие спрашивали: "Ты оттащил её?". А я молчал и виновато улыбался. Что я мог им сказать? Что появился дед и, выстреливая из глаз языки пламени, утащил меня? Я просто молчал. Говорят, что сказки кончаются хорошо. Когда я научился всему, что знаю сейчас, то есть, примерно, через семь зим, то долго искал то озеро. Искал записи в дневниках путников и Приходящих, расспрашивал тех, кто водит караваны, но никто не знал этого места.

 Добро и зло определяем мы сами. Знаете, позже я понял, что добро в этой сказке победило. Не потому, что я стал жестоким, а потому, что лучше прожить жизнь в осязаемой иллюзии идеальности, чем прожить жизнь так, чтобы эта иллюзия была, но мы смотрели на неё, как на реальность и полностью верили в правдивость нарисованной картины.