Время ещё слишком рано даже для того, что бы смотреть на часы, но пройтись до кухни ради стакана воды вполне себе можно. Мои старики редко снятся мне просто так и я понял, что в этот момент она умерла. Всё шло к этому последние несколько лет, ей было хуже с каждым годом, с каждым месяцем, с каждым днём. Самый плохой из этих дней настал, я понял это и бухнулся обратно спать.
Через несколько часов я проснулся и увидел в телефоне СМС от матери: Мама умерла сегодня рано утром...
Я хотел ответить, что уже знаю это, но боялся, что она не поймёт. Я вообще не знаю, как отвечать на такие СМС. Сочувствую? Это смешно. Как и то, что мой мозг в состоянии чувствовать людей за много километров от меня, но не в состоянии придумать ответ на СМСку. Через несколько часов я отправил "ужасная новость".
Я давно уже не думаю о том, что делать надо и чего от меня ждут. Мама, разумеется, обиделась. Обиделась на такой ответ. Обиделась, что не позвонил, что не зашел, не начал расспрашивать о дате похорон, ну и, конечно же на то, что как и подобает настоящему трусу я не навещал бабушку ни в больнице ни в реанимации. Я не делал этого потому что просто не хотел этого делать.
Она, как и положено, не относится к этому с понимаем, чего я не могу сказать про своего отца. В той же ситуации он понимал, что его родители это его бремя, так же как он будет моим. Своей матери он просил лишь звонить и я звонил. Он никогда не просил её навестить и не задавал тупых вопросов о том почему я поступаю так, как поступаю и не поступаю так, как хочет кто-то другой.
Знаете, как шутят про хомячков? Что их функция в том, что бы познакомить детей со смертью. Вот функция бабушек и дедушек в том, что бы познакомить их внуков с тем, как нужно провожать родителей на тот свет. На примере своих родителей и их родителей.
Я подходил к родительскому дому, от куда мы должны были отправиться на похороны. Я морально готовился. Я знаю, что моя мать просто обожает нервничать в любые массовые мероприятия и с удовольствием устраивает разбор любых полётов с любыми людьми, когда вокруг есть много зрителей. Глупая женская привычка, которую я ненавижу. В таких ситуациях я не стесняюсь давать понять, что вести себя надо потише, но это была не та ситуация. Это была ситуация, в которой у неё появлялось на это моральное право и я, понимая это, запасался терпением.
Про моего отца такое сказать нельзя. Он в любых ситуациях раздраженно буркает на маму в ответ не думая о моральных правах, а думая только о себе. Так они и живут в вечных спорах, ссорах и скандальчиках. В детстве я старался не слышать этого, притвориться невидимкой, представить, что меня нет. Я не слышу, я не слышу, я не слышу, я не слышу! Я вообще в другой комнате. Я вообще сплю и не могу ничего слышать. Давайте сделаем вид, что я не слышу вас.
Но в этот раз я с удовольствием обнаружил, что время умеет не только убивать. Оно ещё и умеет придавать спокойствия. Я зашел к ним в дом и начал греть себе сосиску, что бы хоть что-то съесть этим утром. Родители пытались сорганизоваться.
- Вызывай такси.
- Угу...
Промычал отец и продолжил смотреть в телефон, но вовсе не для того, что бы вызвать убер, он просто читал что-то такое, ради чего похороны можно было и отложить, ведь дочитать потом уже будет нельзя. Всё, процесс запущен, я достал сосиску из микроволновки и вздохнул.
- Да черт побери!
Мама взяла телефон в руки, набрала номер, назвала адрес. Отец раздражался и бурчал, мать злилась до слёз, я спокойно стоял возле них облокотившись на дверной косяк, держа сосиску в руках и иногда откусывая её. Меня всё это на столько достало, что реагировать на это я просто устал. Я уже не боялся, не испытывал неудобств, я компенсировал это злостью и усталостью и в сумме получался ноль. Спокойствие и подытоженное:
- Заколебали, как дети малые!
Мама выскочила из подъезда, мы с отцом пошли следом. Я никогда не решался говорить с отцом на такие темы, но в этот раз не выдержал.
- Папа блин! Ну нахрена ты маму доводишь?
- Бл... Это кто ещё кого доводит.
За всю свою жизнь от своего отца я никогда в жизни не слышал мата, за исключением одного случая, когда он рассказывал про одного из новых начальников на работе. Поверьте, если даже он назвал кого-то долбоёбом в слух, значит это и в правду так. В этот раз матерное слово было сказано им почти до конца.
- День у неё сегодня такой, если ты не заметил.
- Да уж конечно.
Он махнул рукой.
Если бы ты знал, отец, как я боюсь стать тобой. Если бы ты знал, как ненавижу себя за то, что становлюсь.
- Да. Так что можно как-то и по спокойнее. Уж будь так добр один денёк уж потерпи.
Мы сели в машину.
- А ты что, сосиску в микроволновке оставил?
- Нет, мама, я её съел.
- Да? И когда успел...
Я должен был провести с ними ближайшие несколько часов в плотном общении и ради своего эмоционального выживания мне просто пришлось разруливать ситуацию. Разговаривать с ними. Придумывать темы для общения, да такие, что бы все хотя бы улыбнулись. Скорее бы всё закончилось. Я вообще не люблю подобные мероприятия, я даже не вижу в них смысла, но второй раз в своей жизни я согласился на это просто из уважения к родителям. Или может быть потому, что такие смертельно обидчевые предъявы не смогу слушать даже я.
Мы подъехали к моргу, и толпа людей стояла у пристроенной рядом... Церквушки? Странно, бОльшую часть своих родственников я знаю, но кругом было много не знакомых мне людей. Некоторых родственников я видел второй или третий раз в жизни. Бывший муж моей тёти. Он похож на Мела Гипсона, только волосы у него полностью белые. Племянник. Я даже не узнал его. Я смотрел на него и молчал, он смотрел на меня и разговаривал с каким-то мужиком и на друг друга мы особо не реагировали, а я до сих пор думал он это или не он. Неужели в последний раз я видел его так давно? Как быстро растут дети. Сегодня он вытянулся, перестал быть колобком и даже уже близок к тому, что бы дать отпор мои издёвкам, как моральный так и физический. Ещё немного и я начну его даже побаиваться, но пока всё по старому. Мы поздоровались, я подколол, он с мордой отвращения буркнул "поговорим ещё"... Подростковые выебоны. Растёт!
Его мать, моя же двоюродная сестра. Не представляю в каких они отношениях. Знаю только то, что по молодости она залетала, рожала его, ширялась наркотой и сидела по зонам, но сейчас выглядила вполне себе обычной, здоровой и даже без подписки о невыезде. Может быть взялась, наконец, за ум. Она была вполне по здоровому худой, прямой как струна, её идеально симметричное и прямое лицо было слегка бледноватым, её абсолютно черные волосы лежали абсолютно прямо и касались своими кончиками её черного пальто.
Она выглядела, как сама смерть пришедшая сюда с плановой проверкой.
Я заходил в это подобие церквушки с толпой не знакомых мне людей и с лицом "ну что тут нужно сделать, что бы вы остались довольны?". Мне дали свечку. Затем дали бумажку. Интересно, догадаюсь ли я сам для чего? Хм... В ней дырка. Наверное надо вставить, что бы не капало на руки.
Мы прошли в зал и я понял, что это за незнакомая толпа людей. Это другая семья другого умершего. В поминальном зале было сразу 2 гроба и сразу 2 семьи. Смерть поставленная на поток. Мы молчали. Затем ряженый старик начал что-то петь. Молитву. Самое время для осознания реальности происходящего. Моя тётя схватила меня за руку и уткнулась в моё плечо. Не выдержав, она расплакалась. В такие моменты мне всегда хочется по доброму улыбнуться. Люди утыкаются в моё плечо в надежде поплакать, а натыкаются на твёрдую костяшку плакать на которой не удобно. Слёз был целый океан, красных глаз было ещё больше, даже мои были красными, но это потому, что они высохли от свечки.
В определённые моменты люди кланялись и крестились, как по команде, но не все. Кто-то это делал, кто-то не делал, но я не заметил никаких обвиняющих взглядов. Я окинул взглядом свою семью и впервые в жизни почувствовал единение с ними. Никто из нас никогда не интересовался религией, никто не крестил меня младенцем и никто в этот день не кланялся и не крестился. Ну кроме сестры. Ей наплевать, какой социальный шаблон исполнять.
Поющий объявил, что свечки мы можем поставить на стойки, стоящие за нашими спинами. Эта стойка была в двадцати сантиметрах от меня, но чья-то бабуська рывком гепарда допрыгнула до неё оттолкнув меня и поставила свечку первой. Люди видевшие это, в том числе и я вздохнули и промолчали.
Ну а теперь настала пора прощаться. Прощаться на похоронном языке означает всей толпой пройтись вдоль гроба и прикоснуться к усопшей в последний раз. Ну уж нет, подумал я! С меня хватило прошлого раза и больше никто не заставит меня это делать. Но я сделал.
Толпа повалила на улицу. Во всём этом процессе радовала меня только моя племяшка, крутившаяся у меня под ногами и хватающая своими маленькими пальчиками мои.
- Крис, а почему мама говорит, что у тебя никогда нет денег?
Я улыбнулся. Это был самый милый детский вопрос, который я только слышал от неё.
- Это потому что у меня их нет.
Но ответ её уже не интересовал. Она просто спросила и осталась счастлива.
Мы приехали на кладбище. Кругом было солнце и холодный ветер, но одному человеку сейчас было жарко. Тому, кто копал могилу. Она была рядом с могилой деда. Ещё недавно мы сидели около неё с моей бабушкой и её дочерьми и она спрашивала "ой, а где же интересно будет моё место". Мы все посмеялись сказав, что на нём она и сидит и так и вышло. Маленькие радости настоящего черного родственничного юморка.
- А вот умру я...
- И будешь приходить ко мне во сне?
- Ой ну нет конечно, что ты!
И в тот раз мы смеялись тоже.
И в тот раз мы смеялись тоже.
И, наконец, поминальный обед. Что-что, а говорить на нём уж в этот раз меня точно никто не заставит. Это было понятно по моему взгляду, поэтому никто и не пытался вытянуть из меня плаксивых слов.
Программа минимум выполнена. Я по прежнему не понимаю зачем всё это надо, может быть для того, что бы выплакаться как следует. Разрядить себя эмоционально и поставить в своём сознании жирную точку.
Хотя может быть кто-то ещё был там, что бы не обижать других.
Ведь как только ты решишь жить для себя и делать то, чего хочешь ты, это гарантированно кого-нибудь оскорбит.
Вот только когда на моих похоронах никого не будет, едва ли меня будет это волновать.
