- Вылезай! Губы синие.. Вылезай, я кому говорю! 
Лето. Юг. Тебе семь с половиной. Ты стоишь на самом краю 
моря, вгрызаешься пятками в дно песчаное и дрожишь. 
- Кристина, хватит. Ты мне обещала... Вся как цуцик замёрзла, малыш... 

Малышу-то, конечно же, пофигу: мнне тепппло, мммам. Мамм, можжно ещщё?.. 
... Миллиарды просоленых капелек обжигают девчачье плечо... 

...Миллиарды просоленных капелек обжигают девичьи глаза. 
- Кристин, случилось что? - мама заботлива, - ты не хочешь мне всё рассказать? 
Ты не хочешь. Тебе восемнадцать. С половиной ли, без - да не суть. 
Ты распята Андреевым и Кортасаром, и которую ночь не уснуть. 

И которую ночь ты ныряльщица: поплавок, приманка, блесна - и до сна ли? 
Вскипающий чайник. Три утра. Sms. Мол, весна. 

Мол, "Vesna!" - а февраль твой упрямится, персональной взрываясь тоской - 
- и душа твоя стиснута пяльцами. Сядь и крестиком вышей: "покой". 

У тебя ж узелки одни. Леска натянута. Тебе кажется, "счастье" - да как же - крючок. 
Из пропоротой глотки, из раны залатанной: "Горячо. Горячо. Горячо. ... Пусто, госссподи!" 
Сгустки чувств своих сплюнешь утром с пастой зубной. 
И тебе ещё позже достанется вдостали тех, кто после помянется заупокой. 

- Не ныряй, Кристина. Не падай. В трясину не грохайся. Отдышись. Оцени. Да подумай и взвесь. 
Тебе третий десяток. Ты, чай ,не подросток же, ну откуда, послушай, такая вот спесь и зачем тебе лезть на рожон?.. 

- Я в порядке, мам. Всё хорошо. 

...Кстати, мне перманентно лет шесть. 

Может, шесть с половиной. А может, и восемь. Сколько вёсен прошлось по моей груди? 
В подреберье - осень, в сознании - проседь, мне бы сердце дурное совсем остудить - куришь, думаешь, водку пьёшь, гляяянь,... а сердце родное-то - вон, поёт, сучья особь-то, просссти госссподи, ты же рыбкой опять, ё-моё. 

Прыгнуть. Выгнуться. Задохнуться.. Оцарапать ногтями дно. 
... Миллиарды просоленых капелек обжигают нынче нутро. 
Ретивое свербит и бесится, да безвыходно, вкруг вода. 
Захлебнуться. 
Ни вдоха не сделать, ни выдоха. 
Никогда. 
Никогда. 
Никогда. 

Ты, малыш, причитать-ка заканчивай и хорош уже прошлое вспоминать. 
Лето. Юг. И в глазах одуванчики. 
Не дыши. 
Не выныривай, Кристина, моя ласточка, слава Джа, твоих мальчиков унесло, 
И теперь тебе вдрызг беспечно и счастливо... 

Даже, знаешь... 
пожалуй, нет слов.

Счастливые бывшим не пишут
Это удар не ниже пояса даже, а выше
И левее, туда, без чего мы не выживем
В самую важную, но такую слабую мышцу

он умел принимать ее всю как есть: вот
такую, разную
иногда усталую,бесполезную,
иногда нелепую,несуразную,
бестолковую,нелюбезную,
безотказную,нежелезную;
если ты смеешься,-он говорил,-я
праздную
если ты горюешь–я соболезную

крики. 
крики-крики.
шорохи. последние сны.
мы похожи на умирающих птиц.
гнездимся в остывших ладонях мертвых матерей.
вместо крыльев - острые обломки спиц.
совсем разучились говорить.
помним исчезнувших черных лебедей.
но с каждым днем все больше и больше,
становимся похожи на гниющих изнутри людей.
не взлететь, этот дождь плачет с крыш не по нам.
совсем скоро - снег. и безумный холод..
единственное избавление от всех,
покрытых перьями, кровавых ран. 
страшно? 
не прикоснуться больше к небу,
не перелететь через тот же самый океан.
и уже даже совсем не важно,
сколько осталось прожить пепельных дней.
мы все были влюблены.
сбивались в стаи.
но теперь я знаю,
все мы..
просто неизлечимо
больны.

Каплями дождя, я вижу в тебе искомый мир 
Опаленных белых ресниц,
Раскиданых мною на луну.
Если ты захочешь уйти 
Я оставлю тебе все - 
Пульс моего мира, звук моего мира..