Голова вчерашнего мальчика совсем иссохла. В ней не осталось ни капли хоть какой-нибудь биологической жидкости. Я расслабил кисть. Волосы скользнули между пальцами, и котелок, изуродованный гримасой предсмертного страха с глухим звуком упал в сугроб под деревом.
Я чувствую голод. В два прыжка я догнал их и уже находился настолько близко, что слышал, как бьются их сердца. Я чувствовал пульсацию их крови. Их молодые тела еще не знают боли, не знают страданий, они не изувечены кровоточащими ранами. Их кости крепки и еще целы. Они радуются моменту и не подозревают о том, что ждет их через несколько минут.
Я пропустил их немного вперед и сделал затяжной прыжок на другую сторону дороги. Ослабшими руками вцепившись в ветку, я еле удержался, чтобы не упасть вниз. Дерево пошатнулось и остатки снега слетели на землю. Даже этого они не заметили. Я становлюсь менее грациозным, а они все более безалаберными. Тупые людишки. Мне повезло, что их двое. Я могу быстро прикончить одного и насытиться, а потом вдоволь поиздеваться над другой.
Еще прыжок и я опять поравнялся с ними. Я спугнул кота, который ошивался где-то снизу. Ненавижу этих тварей, они слишком хорошо видят и чуют. Иногда я жалею, что не могу просто сожрать кошака-другого - шерсть плохо усваивается, ровным счетом как и человеческие зубы. Именно поэтому я съедаю все кроме их голов.
Они обернулись на шорох, который издало животное, немного постояли насторожившись и продолжили путь, осознав, что это всего лишь кот. Я обогнал их и теперь следую чуть впереди, чтобы видеть их лица. Не знаю, зачем мне это, возможно - некий своеобразный охотничий ритуал. Я пытаюсь понять, что они чувствуют, что испытывают. Они абсолютно не осознают близость и неизбежность смерти. Шагают вдвоем, разговаривают о чем-то, смеются. Какого черта их вообще понесло сюда?! Ведь только вчера я разделался с пацаном, а сегодня здесь опять люди, да еще и ночью.
Ха... Пацан... А это было и впрямь смешно. Он шел со своей ненаглядной мамашой. От нее разило алкоголем, именно поэтому я побрезговал ею. Возвращались с какой-то гулянки. Пацаненок явно устал и уже хотел спать. Он капризничал и плакал, устал идти и просился на руки. Но пьяная мамаша была непреклонна. В очередной раз, когда он встал на месте и заныл, она просто развернулась и пошла дальше, думая, что он испугается оставаться один и в последствии побежит за ней. Ох уж эти ее глаза, когда она спустя пять секунд обернулась назад и увидела лишь милую шапочку с помпоном - все, что осталось от ее сынули.
Они не нашли ни одного следа, ни одного клочка одежды, ничего. Я постарался на славу. Ни одной капли крови не было пролито мимо моего рта. Я поглотил его полностью. Обглодал все его кости и высосал из них весь костный мозг, а потом еще долго хрустел ими. Незабываемое ощущение. Детская плоть. Она словно амброзия. Наверное, это единственное, за что стоит любить или хотя бы уважать людей. Способность и стремление к самовоспроизводству.
Что до этих двоих? Они развернулись, не дойдя до перекрестка, и пошли обратно. Сейчас самое подходящее время нанести удар. Я обхватываю дерево и соскальзываю по нему вниз. Когти выбивают кусочки коры, оставляя порезы на стволе. Останавливаюсь на уровне чуть выше их голов. Вижу их испуганные глаза, пристально всматривающиеся в темноту. На момент мне показалось, что я поймал их взгляд. Не стоит медлить... Не стоит медлить... Прыжок.
