мир казался чудесным и удивительным.
Хотелось танцевать, смеяться. Однако вскоре ощущение полета начало
угасать, цвета меркнуть, а сказка медленно и неумолимо таять. Музыка,
которая раньше окрыляла, теперь казалась излишне громкой и очень
однообразной, свет — ослепляющее ярким, а гости — самыми обыкновенными
уставшими людьми, занятыми своими проблемами и по нелепой случайности
оказавшимися сегодня в одном месте и в одно время.

(...)подошла к подоконнику и долго наблюдала за танцующими парами,
чувствуя себя так, как чувствует человек в праздничный вечер, когда
гости ушли, подарки распечатаны, день вот-вот подойдет к концу, и завтра
жизнь снова войдет в привычное русло. Вроде бы всё ничего, вот только
почему-то очень тоскливо.

Через некоторое время стало скучно, а потом и вовсе неуютно.

Она остро почувствовала фальшивость всего происходящего: то, что эти
люди, старательно изображающие веселье, на самом деле не так уж и
счастливы, и многие из находившихся здесь, наверное, желали оказаться в
другом месте, что улыбки их не такие, как должны быть… искусственные.
Они не хотели смеяться, когда смеялись; они не смеялись, когда хотели
этого.

(,,,)не понимала, что происходит, не могла знать, что большинство из
тех, кто пришел сегодня сюда, сделали это просто потому, что не могли
поступить иначе; наступая на горло
собственной гордости и принципам, улыбаться тем, кого презирают, ведь
половина из пришедших сюда ненавидели друг друга. Она не знала этого, но
просто чувствовала, что здесь что-то не так. Не так, как должно быть;
не так, как она себе представляла. Наигранно и картонно.