На самом деле, я совершенно не знаю, как сказать то, что крутится у меня в голове. 

Вы когда-нибудь спасались от одиночества рядом с человеком, к которому вы равнодушны?

Я словила себя на этой мысли, когда мне был противен его внезапный приезд. Дело в моём равнодушие ли? 

Он появился в жизни весьма вовремя, когда я хотела вернуться к пагубной привычке делать себе больно. Врезался в жизнь, проявил толику заботы. Душа и сердце, забывшие о ласке, тут же расцвели бутонами любви. 

А потом, в один момент, когда забота вошла в раздел обязанностей и всё стало серо-повседневным, бутоны завяли. И единственное, что удерживало меня рядом, нежелание быть одной. Мне было плевать, где он и с кем он, как у него дела и чем он занят, но не хотелось оставаться одной. Я по-прежнему готовила, интересовалась, делала вид, что мне приятно. Но когда он позволил себе прийти на час позже, чем обещал, и назвал моё недовольство "заёбами", я послала его. 

Мы не общались месяц, пока он не позвонил пьяный и не попросил приехать. Почему впустила? Потому что не хотелось быть одной и жалко было человека: его могли не пустить в общагу. Он, как истинный джентльмен, приехал к ночи с шаурмой. Минут сорок зависал с соседками, потом пришёл ко мне. А потом полночи я выслушивала, как ему не хватало моей заботы. Не меня. Моей заботы и готовки. Цепляюсь к речи пьяного? Как он много раз пытался мне написать, но потом удалял сообщение. Как часто хотел приехать сюрпризом, но боялся, что выгоню. Как только мне он, оказывается, и нужен в этом чужом городе. Нужен ли?

А потом всё пошло по старой схеме. Забота как обязанность. Романтика как жалкое требование с моей стороны. Вечно я всем что-то должен! И вот опять он пришёл на полтора часа позже, променяв прогулку со мной на прогулку с другом. И снова я запретила приезжать. Жаль ли мне? Может, немного противно. Противно, что как бы хорошо я не относилась к человеку, я последняя в списке важности. Вот откуда возникает равнодушие. И мне снова жаль, что я одна. Но совершенно не жаль, что потеряла его.

Но позвони он снова, я снова впущу. Потому что так спасаюсь от одиночества и своего же общества.