Как сейчас помню, как около 6 утра мне позвонила моя начальница со словами: "Аленка, просыпайся. У нас началась война". Спросонья я не поняла, о чем она говорит и подумала, что она о наших перипетиях с местной властью и нужно снова куда-то мчаться и кого-то караулить. Но в ответ я услышала страшные слова: "Нет, настоящая война. Уже бомбят Киев и Харьков".

Я подскочила с кровати. Увидела, что сын не спит и смотрит на меня перепуганными глазами. Я как-то попыталась его успокоить, а потом выскочила на кухню, где уже сидела мама и смотрела новостные сводки. Я сказала только одно слово: "Правда?" Мама в ответ лишь молча кивнула.

Около половины восьмого я отправилась на банкомат, так как налички дома почти не было - все деньги лежали на картах. Возле банкоматов меня уже встретили километровые очереди. Деньги ни в тот день, ни в последующие несколько, я снять так и не смогла.

Потом поездка на работу. Непонимание, как и что делать дальше. Мы постарались хоть как-то поработать, но после обеда нас отпустили домой из-за угрозы обстрелов.

Дома меня ждали родители и сын. Папа шутил, что у него есть бита, мама тоже старалась не терять оптимизма. Но что делать и как жить дальше, никто из нас тогда не понимал. Да и сейчас особо не понимает. Как говорится, живем одним днем.

Все мои планы - начать ремонт, наконец-то, в МОЕЙ СОБСТВЕННОЙ квартире, выучиться на права, отдать Макса в музыкальную школу на гитару - все это полетело к чертям собачим. Просто перечеркнулось в один момент.

Около месяца мы еще как-то работали, а после прилета, который случился возле работы, весь коллектив просто уехал. Разъехались по разным городам и даже странам, оставив наш комфортный офис пустым и унылым.

Я уезжать никуда не хотела. Нет, я не дура и не бесстрашная, но внутри было ощущение, что еще не время. Что я еще нужна здесь. Так и получилось. Практически с нуля я и мой коллега-оператор настроили работу телевидения. Вдвоем снимали, вдвоем делали выпуски новостей. Вдвоем набирали новую команду и обучали всему тому, что знали сами.

Мне было очень тяжело. И физически, и морально. По жизни я не лидер, не руководитель. Я человек, который четко выполняет задачи, которые перед ним ставят. А тут задачи нужно было ставить мне. Нужно было быть терпеливой, выносливой, иногда жесткой. Я так не умею.

Потом из эвакуации вернулась моя начальница и я немного вздохнула с облегчением. Но каждый месяц на две недели эта ноша руководства снова возлагалась на мои плечи. Я приходила домой, не чувствуя ничего. Ни рук, ни ног, ни желания куда-то идти и что-то делать. Просто на автомате ела, проверяла уроки, играла с детьми и ложилась спать.

Для меня это было странное время. Обстрелы, съемки и люди. Боль которых ты каждый раз пропускаешь через себя, как свою собственную. Но при этом ты понимаешь, что тебе нельзя быть слабой. Нельзя плакать. Наоборот, ты должна как-то поддержать.

В августе мои родители разругались и разъехались по разным домам. Точнее, папа остался в нашей квартире, а мама переехала в родительский дом. Я разрывалась между ними и жила день там, день там. В голове постоянно крутились строчки из песни: "Справа в тому, що у мене немає дому..."

И это было действительно так. Я не чувствовала уже себя дома ни там, ни там. Мне хотелось сбежать на край света и спрятаться ото всех. Но я не могла. Я снова погружалась в работу, чтобы другим мыслям в моей голове оставалось как можно меньше времени и места. Вроде помогало.

В конце осени родители все же помирились. И стал вопрос, кто же будет присматривать за домом. Так у меня и появился свой собственный (не на бумаге, конечно, а по состоянию души) дом. Я живу здесь уже три месяца. Обустраиваю свой быт, рисую картины по номерам, чищу двор от снега, иногда топлю по вечерам камин и смотрю на огонь с бокалом вина в руке. Я завела себе кошку, чтоб было не так грустно и одиноко.

Моя большая боль - это невозможность жить сейчас со своим ребенком под одной крышей. Из-за этой гребаной войны я не могу перевезти его в свой дом. Мне просто тупо страшно оставлять его одного на целый день, пока я на работе. 

В конце осени я поставила жирную точку в общении с человеком, которого почти 7 лет считала своим лучшим другом. Было больно, потому что я считала его родным человеком. А оказалось, что за спином на меня каждый раз просто выливают ушат грязи. А в глаза улыбаются. Месяц назад он пытался как-то помириться, но я просто заблокировала его везде, где только можно было и перевернула страницу. С ним нам больше не по пути.

Этот год, как ни крути, пролетел быстро. Страшно. Больно. Его-то и не было, по сути, этого года. Время так и затормозилось в том феврале 2022. Только тысячи погибших людей: детей, стариков, чьих-то мам и пап, братьев и сестер, любимых, родных напоминают о том, что время все-таки не стоит на месте. 

За последний месяц мой город попал под обстрелы 4 раза. Один из них был снова возле работы. И тут случилось дежавю: мы снова все выбегаем из кабинетов, спускаемся в подвал, настойчиво обзваниваем родных и пытаемся узнать какую-то информацию о пострадавших. 

Я скучаю, очень скучаю, по нашей до24февральской жизни. Я скучаю по тому времени, когда можно было спать спокойно и не вздрагивать каждый раз от воя сирен. Когда можно было не бояться за родных и близких. Я скучаю по тем временам, когда мечтала о том, какой ремонт я сделаю, какое платье куплю на лето, и куда отправлюсь отдыхать с семьей. Я скучаю и плачу по Бахмуту, где прошло все мое детство и моя юность, где я встретила первую любовь - отца своего сына. Этого прекрасного города, моего любимого места молодости, теперь просто нет, как и квартир моих родственников, где я проживала прекрасные моменты своей жизни.

Я пишу эти строчки, а за окном снова воет сирена. К которой я так и не привыкла за эти 364 чертовых проклятых дня...