На дне этой ямы воняет сыростью и гнилью, сотни разлагающихся мыслей и отравленные одиночеством сердца со временем растекаются серой жижой — задеваю её ногами, пытаясь карабкаться вверх по скользким кривым выступам.
Мне не привыкать тонуть, захлебываясь собственным дерьмом.

Площадь лопается от груды чужих лиц, рук, ног, чьих-то потных шей и мерзких голосов. От них в свою очередь лопаются мои уши, затыкаю их ладонями, но это бесполезно, как и крик-утопленник из моей хрипящей глотки. Толпа его попросту сжирает, и дуется толстыми как пузырь животами. Мне кажется, в них спрятаны сотни таких же как и я (напоминает ужастик одного из оцененных мной гениев), мне кажется — они ненасытны.
Пожалуйста, замолчите.

Никогда не умел работать с кирпичом, это непостижимая задача — построить что-то, пусть даже это будет стена в моей собственной комнате, разрезающая её пополам. Там на второй половине согнут на кровати я, избитый дрожью, тут на половине номер один я бью зеркала, сжимая окровавленными пальцами их крупные осколки.
В каждом из них отражается ебало тупого неудачника, в каждом из них я вижу своё очередное поражение.
Ненавижу.

Сегодня мне хочется, чтобы весь мир оставил меня в покое.

Сегодня я хочу оставить в покое весь мир.