Нет ничего хуже, чем возвращаться домой с работы под палящим вечером солнцем. Для многих это сказка - тепло, птички поют, трава зеленеет, и я люблю всё это, правда.

Однако вся моя внутренняя теплота испаряется ещё на самой работе, ибо работаю я на предприятии, где требуется тяжёлый физический труд. Личным автомобилем в силу некоторых обстоятельств воспользоваться невозможно, и приходится ездить с всяким быдлом в транспорте общественном. И ладно ещё троллейбус, на котором мне ездить минут десять от силы, и ладно ещё метро, в котором прохладно. Электрички - это самое жестокое испытание, которое может перенести человек в моей ситуации.

Так как я отправляюсь с вокзала, то мне ничего не стоит найти свободное место. Большая часть быдла зайдёт буквально через три-четыре остановки, ведь этим жмотам нужно сэкономить ровно столько, чтобы на десятый подобный раз им хватило на пачку отвратных, как культура поведения этого быдла в общественном транспорте, сигарет.

Свободных мест с каждой следующей станцией становится всё меньше. После отъезда от самой людной остановки к одному из немногочисленных мест, напротив которого сидел я, приближался бомжеватого вида мужик. Явно видно, что немолодой, но при этом старым назвать его трудно - среднестатистический тунеядец, коих куча.

Неся в руке банку дешёвого пива, он, после начала движения состава, начал балансировать между падением и удержанием, потому что схватиться свободной рукой за ближайший поручень для подобного человека непосильная задача с интеллектуальной точки зрения. Ситуацию усугубляли его брюки - старые, замызганные, сальные, которые из-за своей грязи явно сковывали ему движения. Мне кажется, что такими брюками можно было бы кого-нибудь убить, если приложить силу.

Я наблюдал за этой картиной, что было моей главной ошибкой. Нет, я не должен был ему помочь, я должен был уйти. Пока этот мужик балансировал, он тряс банку с пивом, чего я заметить не сумел. Мог, но не стал, и в следующий раз буду внимательнее.

Он не упал, что было удивительно, наверное, не только для меня, но и для половины вагона, которые с явной потехой смотрели на явно не самого трезвого человека, жизнь которого, вероятно, уже рухнула, но не рухнул он сам. Достойно уважения, ибо силён не тот, кто не падает, а тот, кто поднимается, в метафизическом плане, конечно. Закончив внеплановые занятия аэробикой, мужик сел рядом со мной и практически тут же открывает жестяную банку с пивом.

Я бы с удовольствием разъяснил здешней публике тонкости физики открываемого пива, парциального давления и прочих невероятно интересных вещей, но тогда добавятся ещё парочка лишних абзацев, а я даже не подошёл к сути сего лонгрида. Так вышло, что предварительная тряска привела к фонтанирующему выбросу содержимого банки, а вследствие того, что горе-алкоголик не был к этому готов, то он ещё начал жонглировать этой банкой, облив не только меня, но и другого быдло-амбала рядом, который что есть силы приложил не опохмелившегося об стекло так, что на нём остались заметные трещины. Вот уж не знаю, это стекло в общественном транспорте такое прочное, или просто быдло-амбал его вдруг пощадил, потому что если бы приложил второй раз, то точно бы его прикончил там.

Успокоило ли это меня? Нет. Нет ничего хуже, чем возвращаться домой с работы под палящим вечером
солнцем. Для многих это сказка - тепло, птички поют, трава зеленеет, и я
люблю всё это, правда. Но когда ты возвращаешься домой, окутанный смрадом дешёвого пива и пригородных электричек, приковывая не одобряющие взгляды людей (могу ли я в этом их винить?!), то хочешь уже поскорее дойти до дома, чтобы забыть весь этот кошмар.

Двери лифта с громким грохотом захлопнулись за моей спиной. От квартиры меня отделял лишь коридор, в котором на обувной полке вальяжно отдыхал соседний кот. Я был настолько измотан, что не мог поднять собственной головы, однако времени моей реакции хватило, чтобы не наступить на продукт жизнедеятельности, что заботливо перед дверью оставило мне это пушистое нечто.

Я вспомнил этот инцидент в электричке. Человек разлил пиво и был за это наказан. Видимо, Высшим Силам не понравилось то, что я не участвовал в процессе экзекуции, и мне было ниспослано второе испытание.

Я взял кота за шкирку и начал тыкать его носом в тот продукт процесса дефекации, что он мне оставил. Я понял, что чувствовал тот амбал - полное превосходство, как физическое, так и моральное. Я тыкал его так, что его нос был конкретно измазан в причине его наказания. Кот, кстати, даже почти не пытался подать звук, понимая, что он виноват и он заслужил наказание. Его вальяжность резко сменилась напряжением, потому что я был настолько на эмоциях, что мог его ещё и пнуть, но я уверен, что он ещё настрадается.

Я снова задумался о такой вещи, как Карма. Буквально в этом рассказе Карма дала о себе знать два раза, но попробуйте оглянуться вокруг себя. Возможно, Карма лишь в одно мгновение настигает всех окружающих, даже если человек просто идёт. Карма удерживает этот мир в хрупком балансе, и на каждого любителя подкладывать говно под дверь найдётся тот, кто его в это говно носом будет тыкать в перспективе.