Сегодня я не выходил на улицу, не было такой необходимости. Не было причин покидать убежище, ...вылезать из бункера, быть за пределами безопасного дома, не нужно было использовать другие неоднозначные выражения или прибегать к пошлым сравнениям, не было причин и на то чтобы оказаться посреди пустоши, искать середину, центровать что-то, слова выдумывать, значения вспоминать, а главное страдать потом в этом поле безжизненном, ветреном, грозовом и заполненном до предела прочими чудесными псевдослучайными событиями. К врачу на поклон не нужно было, к альтернативным гуманитарным врачам, которые всё же называются врачами и не просто так, тоже стучать не было записей. Простое и останавливающие мысли безделье на целые сутки. Предопределённость судьбы во всём расцвете, если хотите.
Теперь конкретнее - утро началось одновременно вяло и бодро, сразу двух зайцев одним началом утра. Садиться не хотелось, тем более вставать, голову повернуть - максимум желаемого, но минимум возможного и необходимого. А всё из-за такого животного и низкого виновника, как природа, которая, чтобы не говорили и сочиняли, совсем неподконтрольна человеку спящему. Окно было открыто всю ночь, а значит, жилище своей возможности не упустило, и заполнило себя холодным свежим городским воздухом, сделав всё, что не касалось моего тела, лежащего в кровати, отталкивающе прохладным. Так вообще поступают любые неживые но часто одушевляемые предметы быта. Именно в сохранявшей тепло кровати, в которой лежало моё тело во время сна, всё это определилось и объяснилось. Стимулом к этим частенько повторяющимся размышлениям был я, как только почувствовал готовность лишиться многого, только бы одеяло и сон были со мной вечно, ну или пока не проснусь.
Спустя несколько часов, казавшихся совсем не временем, а чем-то вроде замедленных аплодисментов, или ещё какой-нибудь межсонной глупости, тело в который раз взяло вверх над личностью и отправило себя куда хотело, при помощи подачи в мозг обычных команд, выполняемых резко. Так, поднявшись над кроватью, встреченный двумя часами дня на часах, холодом по всем поверхностям комнаты, и окном гудящим машинами, я был представлен настроению этого пробуждения, сопровождаемым соответствующим набором лексики. "Всё это от тела" — смутная мысль, кажется моя, неприятно возникла; схожее чувство можно испытать в сфере зрения, если смотреть на яркий источник света глазом привыкшим к темноте. Далее я наблюдал как тело помыкает собой через меня, в какой-то унизительной для меня манере, впрочем, привычной за годы, которые я способен помнить.День приобретал перспективу быть неприятно потраченным зря, но я сразу же вспомнил что в это неприятное утро никуда не нужно и ничего не нужно... Ну практически ничего, сказать по-правде, мне нужно многое, и даже слишком, но настроение моё и я сам, снова идут наперекор этой серьёзной необходимости. Поэтому, вспомнив древний философский и лично доказанный тезис "нужно больше этого говна", я решил приготовить себе вкусный завтрак, что для большинства ассоциируется, если не с каждым утром, то, хотя бы с началом продуктивного дня, для меня же такая ситуация и особенно время – добротный завтрак в три часа дня – это хороший способ отметить собственную праздность. Лень.
