В общем-то утро началось как-то скомкано. Я был слишком сонным, проспал всё ради чего нужно было встать вовремя, и ещё звон в голове безжалостно валил меня с ног. Сегодня не новый день, а очередной из кучи одинаковых копий, что были неделю назад. Стоп. Плевать на утро, кого вообще может волновать моё утро, даже меня оно не будет интересовать уже завтра, стоит написать сказ о женской природе.
Так вот, про женскую природу сказ:
Как-то раз стояла Марья Иванова в некоторой растерянности. Вроде всё было чётко и по распорядку: тапочки, халатик, беременность, безвкусный борщ в кастрюльке на плите, муж через стенку и телевизор орущий про «эн лэ о» с масонами. Идиллия и женское счастье по личной философии Машечки. Но что-то изменилось навсегда; как пишут в книгах и показывают в кино при помощи крутого эффекта остановки времени.
Стояла Маша в полнейшем ступоре и жуткой растерянности, прямо так и зависла между плитой и холодильником, со сковородкой в руке, ровно по середине пространства называемого кухней. Просветление снизошло оглушающее и хрупкое. И мысли носились в её голове грандиозные, она вдруг увидела всё как есть. Халат совсем не платье принцессы, как она мечтала, тапки вовсе не туфельки, что принц принести должен был, и кухня не пол царства, и борщок, с любовью разваренный до биомассы со вкусом варёного картофеля, не королевский рецепт фазана в вине, да и муж не белый принц на коне, а скользкий подлец, ненавидящий родину и людей.
А ещё Машуля поняла, будто и ребёнка она не очень хочет на самом деле. Хотя бы в данный момент. Ведь это, можно сказать, якорь. Якорь, который опустится на дно и остановит движение культурной жизни и развития духовного уровня Маши. Всё образно конечно. Маша вдруг начала себя жалеть и грустить по поводу того как она проживает свою жизнь и что делает со своим временем. Всегда было бежащее утро, приправленное рвотой, и приготовлением завтрака. Дальше был день, состоявший из готовки обеда и ужина, стирки, быстрой уборки, иногда уборки долгой. Затем вечер, но вечер был ещё далеко, Машу остановила невидимая сила на фазе «день». Вспоминать и придумывать вечер было тошно и уже без этого хотелось плакать, наблюдая общую картину. Хотя и мысли с образами были крупными, яркими и эмоционально насыщенными, ничего конкретно Машка сказать не могла, возможно не хватало словарного запаса для самовыражения страдающей души. Перед глазами, застилая настоящее, всплывали огромные слова, кратко описывающие повторяющуюся скуку жизни, которые хотелось забыть, а свежее чувство печали совсем обострялось. А вообще, к чему это всё? У Маши яичница в сковородке уже готова, пора любимого звать, вот позвала, и уже легче стала, ушли эти мысли куда-то, наверное всё на нервах было, и ребёночка она хочет конечно же, это ведь её сокровище любимое, просто гормоны шалят, потому что животик большой уже. Всё. Решено — про глупости не думать, следующую похожую остановку гнать таким же простым способом.
