Когда корона снимается с головы, и сильные прежде руки стремятся вниз. Когда короли переходят опять на вы. И едкие фразы срываются как карниз.

Когда стать твоих плеч оголяется как игла, и бархат камзола, что так мне напомнил кровь.

Твой острый язык, острее, чем сталь ножа, сжимает мои запястья сильнее, чем омут снов.

А вьюга за окнами звонко трясёт стекло. Таким же стоном привычно звенит графин. В нем терпко и сладко кипеть начинает вино, Что льётся и будет литься с твоей руки.

И кружево рукава так цепко хватает взгляд, и темень волос столь изящно струится вниз. С ухмылкой смотришь, оборачиваясь назад, как будто уже получил свой главный, последний приз.

Искры огня в твоих тёмных как смоль глазах и твой тон, что чарует стократ сильнее, чем песнь ночей. Ты всем своим существом утвердил свое право на трон. Твои пальцы откроют пути лучше сотен и тысяч любых ключей.

Твой взгляд - тишина, ровнее, чем поле битв, обласканный болью потери своей судьбы. И резкость движений - твой самый надёжный щит, трещит от огня, что упрямо пылает. И снова в твоей груди.

Когда корона снимается с головы, и сильные прежде руки стремятся вниз, безумно хочется выбежать из тюрьмы. И броситься в море. Море своей тоски. Смешать свои слезы с холодной морской водой. Позволить жестокой соли раны заставить кричать. И, затаив дыханье, неслышно, уйти, наконец, на дно. Чтобы плавно дойти до конца. Чтоб ты понял, с чего начать.

Выйти на берег, не чувствуя пальцы ног. Стоять на ветру, не знающим страха, пронзающим каждую кость.

На звёздное небо глядя, понять, что теперь ты смог. На троне отныне хозяин, что в прошлом оставил злость.

Уставшею волей заставить себя молчать. Взять в руки корону, что так безрассудно снял. Отныне - на теле твоём неземная, иная печать. Сильней не найти человека, что путь для себя принял.

2 дек, ночь