В этом бою не было атакующих и оборонявшихся. 

Две армии, притаясь за редутами, поочерёдно обстреливали друг друга. Снаряды приземлялись с грохотом, свист и шум прорезали воздух, а на промёрзлой земле то тут, то там сверкали в отблеске солнечных лучей мокрые пятна пролитой крови. 

Бой не бывает красивым. Он бывает слаженным и ритмичным, как швейцарский часовой механизм. Бывает безмозглым хаосом, в котором перемешиваются атака, оборона и рассыпанное на части, обезумевшее дезертирское большинство. Просто второй тщательно прячут среди вещдоков истории, спасая от позора быть увековеченным на бумажных листах, а за первый дают посмертные медали и воздвигают памятники - красивые, придающие хоть какую-то эстетичность уродливому по сути делу. 

Этот бой был просто ужасен. 

Не страх или желание бежать сковывали лица солдат. Не потребность защитить добро одухотворяла их. На лицах... нет, на рожах сражавшихся мелькало выражение безграничного эгоизма и страстной одержимости идеей: порвать, содрать, уничтожить, испепелить, сравнять с землёй и воткнуть в обгоревшую землю свои флаги. 

Флаги с символикой, назначение которой обе стороны понимали скудно. Знали лишь, что это могущественные, великие символы. Что кто-то сильный и надёжный вложил эти флаги в дрожащие от жажды крови руки, и велел идти вперёд.

Снаряды летят навстречу друг другу, шумно разрываясь. Нет, не настоящие снаряды - обыкновенные кучки фекалий. Флаги-пустышки - китайские синтетические тряпки, намотанные на пластиковую палку, - охраняются обеими сторонами пуще собственной жизни. 

"Сейчас на Земле день! Мы докажем!" - пульсирует в головах тех, кто сражается за восточным редутом. 

"Сейчас ночь! Мы вас переспорим, забаним и сотрём!" - митингует западный редут. 

А, тем временем, спор убивает бессмертную истину.