Память-память... Мама, ну зачем ты достала эту книжку? Не могла взять в качестве дипломата что-нибудь другое, чтобы не помять свои документы? Кому бы её только втюхать... Теперь некому. У нас учат физику по другим учебникам, у других авторов. В России - тем более...

Те, кто закончил школу около 10 лет назад, должны помнить этот учебник. Физика раздела "Кинематика и механика" для  средних школ, зелёненькая, авторства двух Кикоиных, то ли братьев, то ли отца с сыном. 9 класс. Время, когда учить физику - последнее, что заинтересует растущий организм.

Зачем вести этот предмет в нашем классе поставили Елену Дмитриевну, мы так и не поняли. Вёл его 2 года другой преподаватель, всё было отлично, народ тянул на свои заслуженные 5-4-3. А тут на тебе... странная женщина. Нестарая, где-то под 40, с типичной для учительниц короткой стрижкой тёмных волос, очень строгая и нелюдимая. 

Когда-то она жила в большом городе и преподавала в ВУЗ-е, как мы узнали потом. Одинокая, нелюдимая. Сюда приехала ухаживать за матерью, и почему-то устроилась в среднюю школу. Наверное, потому что поближе к дому. А о том, что специфика работы с подростками несколько отличается от общения со взрослыми людьми, забыла. Или забила. Словом, не пожелала узнать. 

Учителя и у нас с ней не общались. Мы заметили это очень быстро. Н.М., наша прошлогодняя преподавательница, вынужденная делить с ней подсобку, иногда перекидывалась парой слов о работе. Всё. Больше в эту подсобку никто не заходил посудачить, а сама она все перемены просиживала там. 

Началась её работа с нами с этого самого учебника. Нет, вернее с другого, того, что нам выдали. Она тогда возмутилась - мол, не буду давать задания по этому сборнику макулатуры, купите. Легко сказать купите! Школьникам, которые ещё не зарабатывают. Учебник, который стоит ощутимо. Автора, которого нигде в городе не найдёшь. 

Этих книг у нас на весь класс было штуки 4 от силы, и одна из них моя. Помню, как обшаривала букинистические магазины. Как позвонила продавщица одного из них - приезжайте, мол, поступил. Как ехала на другой конец города.

Елена Дмитриевна отлично рассказывала, но оценивала строго и, вот ведь беда, стоило её вывести из себя, как впадала в истерику сродни припадку. Могла дёргать себя за волосы, например. Или начать швырять предметы со стола. 

Четвёрок в первой четверти было мало. Две, если не ошибаюсь. Чтобы их получить, мы с ещё одной обладательницей учебника пришли после уроков и долго сидели-решали по внеклассному материалу. Нарешали в конце концов. 

А во второй четверти наступила кульминация. За работу по одной теме она выставила в журнале "двойки" в ряд - опять же, кроме нас двоих, - и на следующий день участь была предрешена. Кто-то набрал на компе и распечатал жалобу на имя директора. 

Сейчас я понимаю весь тупизм той ситуации. А тогда, движимая подростковым чувством несправедливости - как это так, всем поставили "2", это несправедливо, им же обидно! - приняла самое активное участие, чтобы обойти все 30 квартир моих соклассников и получить родительские подписи. В некоторых квартирах расписывались без проблем. В некоторых нам ради подписи приходилось рассказывать об ужасах уроков физики. Из пары квартир нас выгнали с руганью. 

После того, как заявление легло на директорский стол, урока мы ждали с нетерпением. Елена Дмитриевна вышла из ситуации с ну просто полнейшим достоинством: сказала, что не будет вести урок, что нам дадут нового преподавателя, а пока - мы свободны. Мы и пошли вкушать свободу. 

Но её тогда не сняли. Более того, провели родительское собрание, где мамы-папы единогласно открестились от своих же собственных подписей. Сколько же злости у меня вызвал этот высший пример лицемерия и трусости взрослых! Теперь они побоялись ссориться с преподавателем, побоялись, что та начнёт ещё более занижать их чадам и так низкие оценки. 

После того случая нам оставалось только по-мелкому пакостить. 

В 10-ом классе классная обратилась: девочки, кто желает помочь заклеить окна в кабинете физики? Я я-кнула и напросилась в подсобку. И заклеила старые деревянные рамы клеем ПВА, в шутку тогда фантазируя: подпереть дверь и пустить газ, и никуда она из подсобки не денется! Фиг там!

А ещё это был единственный период, когда Ровена пописывала стишки. И большинство моих подружек тоже. Писали мы на тёмную мрачную готическую тему, стишата, связанные с зомби, трупами, гробами, сумасшествием, полнолунием и Еленой Дмитриевной. Или писали про парня с голым торсом, нарисованного на тетрадке девочки Ани, псевроэротические стишки с участием Елены Дмитриевны в сюжете. 

А потом пришёл... суп с котом. Только я после 10 класса хватилась, что на едином тестировании мне кровь из носу надо сдать предметом по выбору физику, как Елены Дмитриевны след простыл. Уехала назад в свой город, говорят. Дядя Гена, препод-пенсионер, пришедший их соседней школы, был идеальным для нашего класса учителем-бездельником, но физиком - никаким. Радость, пришедшая к основной массе класса, отозвалась просветлением в нескольких технически настроенных головах: мы оценили, что мы потеряли, и побежали к репетиторам. 

Я встретила её после 3 курса - снова у нас в городе, на рынке. Уж не знаю, к кому она приехала... С ехидством спросила, как дела у моей мамы (тоже преподавателя - ей ли после того собрания не знать!), куда поступила я и как у меня успехи. Я выложила как на духу - и про дядю Гену, и про такого же университетского физика-лектора, читающего нам стихи собственного сочинения, и про бабушку-преподавателя курса лабораторных, к которой мы получали допуск лишь с четвёртого-пятого раза. Сказала спасибо, что она объективно оценивала мои знания и не ставила, как дядя Гена, "5" - с той "пятёркой" мне было очень неудобно перед бабушкой-лаборантом, таким же высококлассным спецом и сложным человеком. Первый случай в жизни, когда я радовалась, что на тестировании набрала на "4". 

Хочу встретить ещё раз - да вот, беда, не знаю, где. На этот раз поговорила бы о жизни. О многом задумываюсь с тех пор. О том, как высокий профессионализм очень часто идёт вкупе со сложным характером, интровертностью и закрытым образом жизни. О том, что при воспитании профессионалов, их нельзя жалеть. Ни оценками, ни поблажками, ни весёлым обращением. 

После неё я очень легко стала по жизни сходиться с такими людьми. 

Им и добиваться моего доверия не надо. Их всегда видно издалека. 

А учебник лежит...