Старик остановился у обрыва и всмотрелся вдаль. Сквозь туман лишь изредка просвечивались верхушки гор, в остальном же везде явствовала скучная серость. Старец и сам, казалось, был частью этой блеклости. Старик поднял яйцо в воздух, как поднимают новорождённых младенцев, и, со вздохом облегчения, бросил яйцо в полую бездну. Старик упал на колени и согнул всё своё существо, прилагая громадные усилия для того, чтобы не дать крику безмолвного ужаса выйти наружу. Облегчение пришло не сразу - оно подступало маленькими шажочками, прежде чем окутать собой старика и его немощное тело. Старик упал набок и уже не смог пошевелиться - он улыбался.