Я испытывал подобное чувство уже много раз. Каждый раз оно было чем-то ново, но всякий раз мне приходилось испытывать его заново, от начала до конца. Чувство необычайной лёгкости тела, ощущение невесомости, но словно ты находишься в воздухе, плотность и вязкость которого несколько больше, чем обычно. В последний раз это случилось в театре, в нашей рабочей комнате.
До репетиции осталось несколько минут буквально, и я ходил в ожидании из угла в угол. Никого не было, и я позволил себе перейти от шага к лёгкому бегу, просто чтобы развеяться. И вот, пробегая по диагонали комнаты в очередной раз, я почувствовал, что бежать не так-то просто, словно воздух оказывает сопротивление больше, чем должен бы. Тогда я встал в угол, принял низкий старт и, что есть силы, рванул с места. Эффект оказался уже ожидаемым: чем большую скорость я развивал, тем более упруго встречала меня масса воздуха, которую я тревожил. Изучение такой физики вызвало у меня большой интерес, поэтому, ввиду того, что в комнате я был по-прежнему один, я продолжил свои игры с воздухом. Беря разбег снова и снова, я потихоньку стал пытаться оттолкнуться от пола, как бы пробовать положить своё тело, которое казалось мне всё легче и легче, на упругую толщу пространства. И, оттолкнувшись ногой от линолеума, я ненадолго замер на высоте полуметра от пола, медленно продолжая двигаться вперед, а затем приземлился и остановил свой бег. Итак, всё, что мне было нужно знать на этот момент: воздух меня держит. И если уж искривляется пространство, то почему бы не искривиться времени?
С каждым следующим разом я старался подпрыгнуть выше при большей скорости, чтобы как можно дольше оставаться в воздухе. И на очередном прыжке мне удалось сделать следующее: я поднялся в воздух и вытянулся во весь рост. Этот маневр приподнял меня с полуметра до метра над полом, и тогда я стал перебирать по воздуху ногами. И я почувствовал под ногами нечто вязкое и вполне упругое, чтобы от него отталкиваться! Это не было похоже на обыкновенный полёт, но какое-то подобие его, пожалуй. Перебирая ногами, я перемещался вперед на высоте чуть больше метра, когда понял, что места для приземления уже не остается. Мне не оставалось ничего другого, как принять ногами удар о стену и оттолкнуться от неё в обратную сторону. Перевернувшись на шесть часов, я продолжил свой «полёт» к противоположной стене. В тот момент мне даже удалось задержаться ненадолго на одном месте и понять, что воздух держит меня неограниченно, и я вполне могу сам управлять своим телом.
Немного устав от таких упражнений, я добрался всё тем же способом (интересно, буду ли я после такого вообще ходить пешком) до вентиляционной трубы, проходившей под самым потолком, и присел на неё. Правда, она была жутко грязная, но мне хотелось удивить кого-нибудь, кто бы вошёл и увидел меня сидящим под самым потолком. Я тяжело дышал, но был счастлив от того, что это не сон, и я действительно могу хоть как-то держаться в воздухе. Это было похоже на мой первый заплыв, когда я плыл ещё по-собачьи, явно неумело, но всё же плыл.
Эйфорию от торжества моего духа разрушил, как это часто водится, телефон. Он звенел так долго и так настойчиво, что врывался в мой тонкий сон и кромсал его безжалостно, не оставляя надежды на мечту. Звонивший номер был мне неизвестен, поэтому трубку я всё равно не снял. Только укрылся теплее и повернулся лицом к окну. Форточка открыта настежь, на улице минус пять, небо серое и семь часов утра. И глухое разочарование от разрушенного полёта, если можно так его назвать. Мимо окна пролетели голуби, возле уха сладко потянулся котенок. Я стал ласкать его за ушками, и он ответил мне громким тарахтением. Глаза неумолимо закрывались, туман окутывал голову. Под мирное мурчание мне снилась уже какая-то река, причаленные лодки. Я резко махнул рукой, однако, воздух был кристально прозрачен и всё так же разрежен, как обычно. Былой вязкости не было и следа. Значит, полёт так и останется навсегда в прошлом сне. Я с горечью махнул рукой ещё раз, но тщетно. Тогда я сел на мостки и спустил ноги в воду. Мимо протарахтела моторная лодка, только её звук не становился громче и тише, а был ровным. И даже во сне, на подсознании, я понимал, что это просто мурчание котёнка.
