Еду в трамвае, прислонившись головой к окну. Не покидает ощущение, будто вагон ползёт не по рельсам, а уже давно съехал со своего пути и катится дальше, прямо по щебёнке и асфальту, ломая его на крупные куски своими колёсами. Как человек идёт увалистой походкой, так и он переваливается с боку на бок, трясясь и едва не разваливаясь. 

Длинные заборы заводов и заброшенных складов, старые тополя, автозаправка… Пасмурное небо и ветер только украшают картину, создавая иллюзию совершенно другого, чужого мира. Если долго-долго смотреть куда-то вдаль, дальше всех заборов и дальше самого неба, неожиданно для себя начинаешь растворяться в окружающем пространстве. Становишься частью этого мира, который и есть не вымышленный, а твой настоящий. Среди шума и бетона вдруг начинаешь слышать удары своего собственного сердца, которые терялись в тишине пустых комнат в прежнем мире; каждый зелёный листик на сгнившем тополе кажется ярким до боли в глазах на фоне сплошной серости стен, хотя в прежнем мире, где всеми цветами радуги играли на солнце листья берёз после дождя, внимания на такую мелочь даже обращать не хотелось. Но теперь, когда невидимая сила выталкивает тебя из привычного обитания, точно в дождь выставив за дверь уютного дома, тот мир, что ты чувствуешь кончиками пальцев, что осязаем и пахнет сотнями запахов, что откладывает отпечаток во взгляде – он совершенно меняется. В том мире, к которому ты привык, вдруг открывается ещё один, его ты до этого момента не видел и о его существовании даже не догадывался. И вот уже не без надежды, а с искоркой интереса, с удивлением открывая для себя новые ощущения, эмоции, когда уже казалось, ничто не сможет подарить тонкую радость приключений и трепет ожидания, – смотрю в окно трамвая. Как в чёрно-белом кино, кадры сменяют друг друга, и сквозь тонкие струйки воды от дождя на стекле я начинаю различать силуэты людей, стоящих вдоль дороги. Людей, которые были со мной давно, с которыми был я давно. Которые шли со мною рядом, но теперь потерялись в тумане времени. Лица людей вспыхивают в памяти очень ярко и очень остро, как вспышки – раз! И медленно теряют цвет, меркнут, пока не погаснут вовсе. Сначала их много, очень много, даже удивляешься, что некогда знал всех этих людей. Но чем дальше волочится трамвай, тем меньше становится людей. Их образы уже не так ярки, и дымка, тянущаяся вслед за вагоном, укрывает их плотной завесой от моего взгляда, оставив в памяти лишь яркие вспышки. Они не улыбаются, не грустят – они просто спокойны. Очень тепло и открыто смотрят мне в глаза, отчего на душе становится умиротворенно, но плакать хочется до ужаса – я понимаю, что прощаюсь с этими людьми. Я вижу их лица в последний раз. Я видел их лица, а теперь остался только туман. 

Когда казалось, что вокруг всё лишается рассудка, когда сам почти потерял рассудок – я сел в трамвай и поехал туда, где лежали рельсы. Где в забытом краю можно отличить по-настоящему важное от пошлого, а настоящее – от фальшивки. 

Я не удивлюсь, если, выйдя из вагона, я не увижу под колёсами трамвая ни рельсов, ни шпал. Я не удивлюсь, если окажется, что для того, чтобы понять суть своих терзаний, придётся сойти с проезженной колеи и ступить по нехоженой целине. Я не удивлюсь, обнаружив в своём тряпичном заплечном мешке увесистую гайку с привязанной к ней верёвочкой. Ехать в вагоне – можно до какого-то момента, но однажды придётся спешиться, придётся самому искать свою дорогу. Но только теперь, когда я снова слышу стук сердца, а взгляд вновь цепляется за яркие пятна вокруг, сделать это будет намного легче. 

Я смотрю вслед уходящему трамваю. Он так и ползёт без проводов и путей, кроша асфальт и презирая мигающий жёлтый глаз светофора. Он сделал для меня всё, что мог. Сколько ещё людей он привезёт к этому краю, а сколько так и останутся там…  

Но терять уже нечего, в любом случае. Я подкидываю на ладони гайку, она тяжёлая и холодная. Осматриваюсь по сторонам, и, приглядев подходящее направление, кидаю свой грузик. Он со свистом прорезает воздух и скрывается в высокой траве. 

Зажмурившись, вдыхаю воздух полной грудью, выдыхаю и открываю глаза. 

Я делаю свой первый шаг.