Нас было довольно много. Наша группа шла в тот ветреный день на поляну, где должны были встретиться многие. Из-за голых стволов деревьев мелькало угрюмое февральское небо, но и оно вскоре скрылось за пеленой мелкой пороши, которую ветер безжалостно бросал нам прямо в лицо. Идти было довольно трудно, тем более что местами лыжня пропадала вовсе, и нам приходилось тропить её самим. Так, шаг за шагом, мы продвигались к своей цели.
Передо мной шла одна девушка. Я не очень хорошо её знал, но и не сказать, чтобы мы были мало знакомы. У меня сложилось впечатление, что она стояла на лыжах не очень давно. Когда мы были уже недалеко от места, она немного устала и время от времени останавливалась, чтобы перевести дух.
На одном из поворотов группа остановилась подождать отстающих. Кто-то свалился в снег и попытался съесть горсть снега, но это оказалось невозможно: всего в нескольких километрах от того места, где мы остановились, располагался кирпичный завод, и весь снег в округе был пропитан неприятной грязно-бурой пылью. Девушка же, опершись на лыжные палочки, всматривалась куда-то вглубь леса. Затем она глубоко вздохнула и произнесла:
– Интересно, вот растет калина, всего в нескольких метрах отсюда. И вроде, очень хочется её попробовать, но так не хочется идти…
– Ну, это смотря, какое чувство больше: желание калины или нежелание идти до неё, – ответил ей один парень из нашей группы.
– Даже сама не знаю, – засмеялась девушка.
Тогда я дошёл до того деревца и сорвал очень красивую красную гроздь ягод, по-зимнему блестящих и замороженных февральскими ветрами. Её я передал девушке.
Девушка засмеялась и съела одну ягоду. К моему удивлению, она немедленно сплюнула её в снег. Неудивительно – вся ягода оказалась покрыта тем же бурым составом, что и снег. И на вкус кирпичная крошка не представляла собой особого блюда.
Над этим случаем посмеялись, и, тронувшись в дальнейший путь, вскоре позабыли.
На обратном пути мы решили разделиться: шестеро из нас отправились в обратный путь той же тропой, что и пришли на место, остальные предпочли немного другую дорогу, которая выводила их к автобусной остановке. Я был среди первых, та девушка оказалась среди вторых.
Мы отошли от лагеря на порядочное расстояние, когда я увидел среди прочих кустов уже знакомое мне деревце калины. И что-то меня задержало возле него. Я немного отстал от остальных, свернул с тропы и подошел к калине.
Всё вокруг было непостоянно: пару часов назад здесь шла большая группа людей, веселых, смеющихся. Кто-то захотел ягоды, кто-то её сорвал… И вот теперь, спустя два часа, метель напрочь замела следы этого происшествия. И не было той толпы людей, а стоял только я у того самого дерева и думал о том, что только оно было и остаётся постоянным в этой суете времени.
Пятеро моих товарищей уже успели уйти довольно далеко, поэтому вокруг стояла полнейшая тишина. Казалось, даже ветер стих в тот момент. Я протянул руку к ягоде и сорвал еще одну горсть. И целиком положил ее в рот. И в тот момент мне показалось, что я почувствовал в чем-то вкус жизни: он терпок и неповторим, как вкус испытанной морозами февральской калины, но чтобы его попробовать, пришлось неизбежно вкусить и другой вкус – вкус той самой кирпичной пыли. Бурая грязь довольно противно скрипела на зубах и отдавала слегка угольной вонью. Но, не попробовав эту грязь, нельзя было попробовать по-настоящему удивительный вкус зимней калины…
Я постоял ещё немного, наслаждаясь столь противоречивым сочетанием вкусов, но время не ждало – я стряхнул с плеч снег, упавший с дерева, вышел на лыжню и побежал вдогонку товарищам.