– Ты уезжаешь в сентябре?

– Да, на месяц-полтора, больше не получится.

– Далеко теперь?

– На восток. Хочу хоть раз взглянуть на океан. Как в детстве мечтали, помнишь.

– Помню. Но сама увижу его не скоро, наверное.

В разговор вступает племянница:

– Мама, а куда дядя поедет?

– На океан, солнышко.

– На океян?

– На океян, – смеётся её мама. – Океян-океян.

Племянница смотрит на меня серьёзно, словно перед ней встал вопрос всей жизни:

– Дядя, ты возьмёшь меня на океян?

Глаза четырёхлетней девочки, которая уродилась очень слабой и невесомой. Она и сейчас больше похожа на ребёнка лет двух, но её большие, искренние глаза выдают с головою. Я задумываюсь, потому что соврать ребёнку – это совсем не то, что взрослому. Ребёнок примет всё за чистую монету, а это опасно.

А в принципе, когда-нибудь может и сложиться так, что мы съездим с ней на Восток. Принимая для себя это как данность, я отвечаю:

– Почему нет, когда-нибудь возьму.

Девочка кивает и уходит из комнаты. Мы продолжаем разговор, и я радуюсь, что мы не стали окоченелыми циниками от всех передряг, что выпали на нашу долю. Мы ещё верим, что сможем стать лучше, мы хотим стать лучше. И это важно.

Когда наступает время уходить, выясняется, что племянница исчезла бесследно. Она настолько маленькая, что может забраться в любой шкаф, желая разыграть нас, но задохнуться и потерять сознание. Начинается суматоха, кто-то включает свет в прихожей…

Она стоит, забившись в угол, возле входной двери. На ней пуховичок поверх платьица, варежки и меховые сапожки. Ножки голенькие. Она, видя меня, подаётся вперёд и просит, показывая на молнию пуховика:

– Застегни.

– Ты это куда собралась, а? – начинает строжиться её мать.

Племянница берёт меня за руку и робко смотрит на маму.

– К океяну…

А я стою, не в силах сказать даже слово. Я пообещал ребёнку океан, и вот – он готов и даже собран. Почти. И держит меня за руку.

– Так дяде же собраться надо в дорогу, зайка, – ищет выход мама.

Племянница смотрит на меня, словно пытаясь понять по моему лицу, не пытается ли мама просто отговорить её.

– И правда, – говорю, – у нас же нет ни рюкзаков, ни палатки, ни спичек… Как пойдём-то? Да и ты, посмотри, с голенькими ножками. Ты замёрзнешь.

Девочка смотрит на ноги, поднимает голову:

– Подожди, я колготки надену. Ты подождёшь?

– Так, – говорю, понимая, что чем дальше, тем будет труднее. – Давай поступим с тобой так. Я пока подготовлюсь к маршруту, посмотрю карты, а ты накопишь сил. Ты пока маленькая да слабенькая, тебе надо подрасти.

Ребёнок сдерживает слёзы из последних сил и проговаривает дрожащими губами:

– Я не слабенькая!

Нет, нет, ну что ты. Конечно, нет. Разве слабенькая вот так сможет одеться и попрощаться с отчим домом в один миг. Разве слабеньким светят дороги к океану и ветра путешествий. Ты не слабенькая, ты самая сильная кроха на всём белом свете.

Договариваемся, что поедем сразу, как будем готовы к этому.

– Придётся, видимо, ехать не в сентябре, а раньше, – улыбаюсь маме ребёнка.

Она смеётся в ответ, а племянница уходит к себе в комнату. Уже уходя, я слышу, как открываются дверцы шифоньера и на пол вываливается зимняя одежда.

Девочка собирается к океану.