Когда в мире не остаётся места для звуков. Когда ломается грифель, царапая бумагу. Когда всё уходит в вечность, теряя очертания.

Это означает, что ты стоишь на пороге. Ещё один шаг – и ты уже не здесь.

Гашу свет и выхожу на балкон. Зажигаю керосиновую лампу, облокачиваюсь на перила.

Это невероятное чувство, когда смотришь на вечность. Пусть не абсолютную, но относительно собственной жизни – почти. Она так близко, кажется – только руку протянуть. А она и есть близка. Каких-то несколько миллионов световых лет… но она так далека для понимания. Временем этого не измерить.

Взгляд опускается на лес. Он стоит стеной, неприступной крепостью уже не одно столетие. Он видел столько, что человеку и представить сложно. Он мудр. Он согревает и спасает человеческие души, оберегая ото зла. И в ответ ему человек душит. Один за одним падают безмолвные стражи, хранители времени, а человек идёт по тому погосту, что оставил, упиваясь покорением и приручением.

И я представил отчего-то сцену убийства слона. Огромный, умный, добрый зверь до последней капли сил бежит по пустыне, пронзённый десятком стрел, но на последнем издыхании останавливается, припадает на передние ноги, с громких уханьем опускается, приваливается на бок и падает. Становится понятно, что конец близок. Он закрывает глаза и погружается в вечность, отдавая себя воле событий. Слезу на его морде сотрёт уже сапог усатого охотника с ружьём наперевес, довершающего свой победный оргазм смачным плевком.

Интересно, а где слоны умирают? Ложатся посреди пустыни и умирают или уходят в джунгли? Как умирают те, кто наверняка знает всю карусель мироздания. Мне кажется, они умирают тихо. Уходят достойно.

Каждый из нас однажды уйдёт тихим рассветом. Распадётся туманом и осядет росой на зелёной траве. Каждый своей дорогой.

Гаснет огонь в  керосинке, холодные звёзды заволакивает облаками. Открываю дверь с балкона, ожидая увидеть вечность. Поднимаю шторы век – передо мной привычная картина. Комната, окно. Стул.

Я помолчу ещё. Так устал говорить… Буду сидеть, болтать ногами и молчать. И если ты, милый друг, захочешь посидеть и помолчать рядом – большего не надо.