Я очень люблю фантастику. Среди множества фильмов, которые я посмотрел, есть один, к которому особенно часто в последнее время возвращаются мои мысли. Это «Бегущий по лезвию» Ридли Скотта по книге Филипа Дика. Дальнейший текст содержит спойлеры — предупреждаю, если вы вдруг не смотрели это кино.

Всеми обожаемая сцена этого шедевра — в самом конце, когда герой Рутгера Хауэра, жестокий убийца андроид спасает жизнь охотящемуся за ним «бегущему по лезвию» — главному герою и произносит свой завораживающий монолог: «I’ve seen things you people wouldn’t believe. Attack ships on fire off the shoulder of Orion. I watched C-beams glitter in the dark near the Tannhauser Gate. All those moments will be lost in time, like tears in rain. Time to die." Очень рекомендую послушать, как выразительно актёр говорит — достаточно поискать: «Tears in rain monologue».

Кто мы? Как мы здесь оказались? Значимость наших лиц, сознаний и личностей чуть угасает, если осознать, что мы — необычайно расплодившаяся горстка тварей из плоти и крови. Такая лёгкая форма «культуроцида» позволяет задуматься: что именно делает нас какими-то особенно одухотворёнными «людьми»? Отличаемся ли мы хоть чем-то от «искусственно сделанного» человека? В фильме робот страдает, любит, убивает своего «отца» и прощает своего палача — делает вещи, характерные для людей, и я верю, что так могло бы быть в самом деле. Режиссёр намеренно пытается посеять в зрителе сомнение: а не является ли андроидом сам «бегущий по лезвию» Декарт, у которого иногда есть характерный для роботов отсвет в глазах и которому снятся те же единороги, что складывает из бумаги другой работник полиции (у них общие записанные им в голову сны!)

У робота личные счёты со своим отцом/создателем. Как и мы, он был рождён на этот свет смертным и испытывающим страдания. Квартира другого героя — бывшего инженера великой роботостроительной корпорации — наполнена уродцами, которых он сделал себе на забаву. Жалкие карлики и другие причудливые создания с пугающей энергичностью реализуют свои чуть более примитивные, чем наши с вами, программы: шагают по большим комнатам и распевают странные песенки. Почему наши матери предположили, что мы хотим быть рождены? Я что-то путаю или это действительно потрясающая безответственность и жестокость?

Действительно, экзистенциализм неминуемо ведёт вас к тому, что вы должны признать бессмысленность жизни. Но всегда есть последний отскок, который очень просто не сделать: осознав всю её бестолковость и взглянув на себя как на нелепое отродье, ненадолго начинаешь понимать истинную цену всему, что ты имеешь, и можешь наконец задуматься о чём-то великом. Если у вас хватает на это отваги — я с вами.