Всё ниже написанное - сугубо мой писательский эксперимент, так что прошу не судить строго. Делаю я это впервые. Но я с удовольствие выслушаю всяческую критику. Я буду совершенствоваться. Честно)

Букв много. Очень много. Извините те, кто не любит длинные посты.

______________________________________________________________________________________

--Игорь,ты не укладываешь в план! Сегодня уже двадцать восьмое! Ты понимаешь то, что из-за твоих выходок репутация компании под угрозой?! -- Горящее красным пламенем, будто у дьявола, лицо шефа было раскалено до предела. Казалось, что кровь, резко прихлынувшая к его голове, ещё немного и начнёт выплёскиваться, проливаясь на что ни попадя. И я бы запачкал новую сорочку. "Не самая лучшая перспектива..." - подумал я, но озвучивать эту мысль вслух не рискнул. -- Где финансовый отчёт за прошедший квартал? Он должен быть у меня на столе немедленно! 

--Извините, но отчёт ещё не готов. Я закончу его в ближайшие дни.

--У тебя сутки! -- Мой взгляд приковали ноздри моего шефа. Если представить, что крылья носа - это уши слона, и мысленно прикрепить между ними хобот, то этот "слоник" должен был взлететь с минуты на минуту. Начальство в бешенстве смотрится зловеще. -- Жду отчёт завтра. Или ты уволен!

Я работал в банке, в отделе инвестиций и экономического анализа. Работу я эту, мягко говоря, не любил. Бумажки, диаграммы, отчёты, приход, проценты, прогнозы, прибыль... "Как же я устал от этого всего. Может податься в писатели?" Это была идея-фикс моего детства, тех времён, когда будущее ещё казалось безоблачным и ясным. Но от этой мечты скоропостижно пришлось отказаться. В условиях нашей суровой реальности приходится зарабатывать, как можешь, а писательство не самый надёжный источник дохода. Деньги с одинаковым успехом умеют как создавать проблемы, так и решать их. Здесь, в банке, платят регулярно и более, чем прилично. На сегодняшний день мне этого вполне достаточно. В свои двадцать три я довольно удачно устроился в жизни, поэтому в ней меня устраивало всё. Почти всё. Одной из тех вещей, которая отравляла мне жизнь, был мой "любимый" шеф - Евгений Семёнович. Ну, или, как называли его сотрудники, Евген. У него я зарекомендован, как отъявленный необязательный разгильдяй, целью жизни которого является крах банка и увольнение непосредственно Евгена с его насиженного в кабинете места. Такие мысли, конечно, проскальзывали в моей ветреной голове, но надолго там не задерживались. Как и многое другое, будь то полезное либо наоборот. 

Выслушав нотацию от начальства, которая выпала на конец рабочего дня, я смахнул необходимые бумаги в рюкзак, закрыл крышку ноутбука и послал его туда же, где уже ютились скомканные документы. Остаток дня стал безнадёжно испорчен, Что то ещё было мной запланировано на этот день, но что именно — я не помню. А раз не помню, значит не столь это и важно. Накинув потёртую кожаную куртку поверх свитера, я, полный вселенского уныния, вышел из здания банка. "Где мой плеер?.." Этот вопрос ошарашил меня самого, ибо обычно он всегда был под рукой. После недолгих поисков обнаружен он был в сумке, что для него было совсем не характерно. Раньше он всегда лежал на изготовке в кармане старых, потёртых джинсов, дабы в любой момент быть готовым оторвать меня от реальности. Музыка замечательно отвлекает от этого мира. Хочешь убежать от всего? Два наушника-капельки и подходящий трек на плеере на уровне "20 из 32" - самый надёжный пропуск в мир спокойствия и беззаботности. 

Когда я оказывался на парковке, примыкающей к зданию банка, обычно, включался "автопилот": все действия и перемещения, которые я совершал после конца рабочего дня не меняются уже почти полтора года, поэтому мозг, прознав эту тонкость, перестал утруждать себя контролем моего пути домой, предоставив эту работу автоматике и инстинкту

самосохранения. Пешком до метро, потом сорок три минуты в вагоне, несколько поворотов, восемь пролётов по девять ступенек и вот - я уже дома. Но сегодня что-то пошло не так. Музыка превратилась в белый шум, глаза замечали самые мельчайшие детали фасадов зданий, которые никогда раньше не попадались мне на глаза, реклама, натяжные браннеры... Всё это выглядело уродливо, равнодушно и угрожающе. Ветви деревьев, не обзаведшиеся, пока что, новой листвой, махали на ветру своими чёрными лапами из стороны в сторону. От этого зрелища у меня пересохло в горле, а сердцебиение стало более частым. "Что-то мне не по себе" -- отчётливо прозвучало в моей голове. Как же я с тобой согласен, о, мой внутренний голос. -- "Наверное, это всё плохое настроение." Прозвучало не особо убедительно. Спустившись в метро я моментально попал в бурный, неистовый поток людских тел. Но я не стал частью этого потока. Люди шли напролом, не замечая меня даже в упор: их взгляды проходили сквозь меня, скользили по мне, не задерживаясь ни на секунду. "Разве я стеклянный? Или может приведение какое? Женщина! Это ноги, а не асфальт!" Рассыпая мысленные проклятья на головы ничего не подозревающих людей, я стал пробираться поближе к краю перрона. Как только подошёл состав, меня снова подхватило волной целеустремлённого люда, но в этот раз я не противился этому. На этот раз мои и их цели совпали - попасть в вагон. 

"Осторожно. Двери закрываются," - сказал меланхоличный голос какой-то девушки на записи. Никогда раньше не обращал внимания на её интонацию. Безжизненный, отстранённый, уставший голос казался очень знакомым и в то же время абсолютно чужим. Он поселился в здешних динамиках лет так тридцать, а то и больше, назад и покидать это место не собирался ещё столько же. Состав тронулся и я попытался сконцентрироваться на музыке в наушниках. Перестав воспринимать мир ушами, моё зрение и внимание снова начали вытворять чудеса. В глаза бросалось всё то, на что обратить внимание раньше ума бы не хватило вовек: морщинки в уголках глаз, губ близстоящих пассажиров; подобранные аккуратно в цвет сапоги и сумочка девушки напротив, кислые мины на лицах... Боже, да у них у всех одинаковые лица! У всех! Стариков, женщин, детей, студентов. У всех.

Жалостливые поникшие лица, со стеклянными глазами, взгляд которых устремлён в соседнюю галактику. "Что они видят сейчас? И видят ли они вообще? Где они? Ведь они явно не в нашем мире. Может быть они там же, где и голос из динамиков, составляют той, уставшей за тридцать лет, девушке компанию?" Эти странные вопросы наполнили мою голову и стали кружить там в поисках ответа, как коршуны, ищущие добычу. "Закрой глаза и выбрось это из головы". Это получилось сделать не так быстро, как хотелось: идти на коршунов с голыми руками - это плохая идея.

Сообщение,предупреждающее о моей остановке,спасательным кругом выпало из громкоговорителей. Я уже не мог находиться среди этих живых мертвецов. Они были мне противны. Ещё немного и я бы начал мимикрировать, взгляд бы помутнел, а лицо приобрело бы новые одинаковые черты. Инстинкт самосохранения кричал, орал, срывая глотку, в мегафон, чтобы я наверняка услышал: «Беги! Времени нет! БЕГИ!». У меня не было причины, чтобы сделать как-то иначе. И когда двери вагона ещё не успели до конца разойтись в стороны, я тенью проскользнул в выход и со всех ног помчался прочь.

На подходе к дому дыхание окончательно сбилось, а силы стремились к нолю. Погода была ясная, ветер утих, тучи растянулись. Небо медленно гасло и холодело. Лазурный

голубой переходил в густой синий, луна поднималась всё выше, и чем выше она поднималась, тем больше звёзд просыпалось на небесном куполе. У подъезда на лавочках воробьями сидели бабульки, перечирикивая кости общим знакомым птицам высокого полёта, местным жителям и всему живому. Если Вы поругаетесь с женой — они узнают об этом минут за пятнадцать до Вас.Сейчас не повезло негодяю, выкрутившему в очередной раз лампочку над подъездом.

--Дать бы по шее этому подлецу! - пробурчала под нос ближняя ко мне бабуля.

--Не говори, Митрофановна. А давайте вкрутим новую лампочку и выждем его, пока он за новой придёт? – Лицо старушки просветлело от гениальной идеи так явно, что остальные

даже не предпринимали попыток её переубедить. Она выделялась из своей компании только своим ярко красным беретом, а во всём остальном походила на своих подружек. Все в старых зимних шерстяных пальто, которые уже, наверное, даже моли не по зубам, замызганные растительным маслом спортивные штаны и... валенки. Этот была изюминка этой компании. Валенки здесь были не то дань моде, не то вместо тапочек. Экстравагантно,но практично, с этим нельзя было не согласиться.– А когда придёт мы ему на! И по голове обухом! И уже не отвертится. 

--Ты что, совсем шальная? А если спину прихватит? – Митрофановна выпучила глаза, и покрутила пальцем у виска. –  Хочешь чтобы тебя окончательно скрючило, дура ты старая?!

--Сама дура! Сидит тут, кудахтает... Уж лучше пусть скрючит, чем, как ты, плесенью покроюсь.

"Красная шапочка" обиделась и отвернулась, не говоря ни слова. Наверное весело на старости лет играть в детективов, восстанавливающих справедливость. Стараясь не обращать на себя внимания, я быстро прошёл мимо престарелой стаи «воробушков», автоматически открыл кодовый замок и резко дёрнул за ручку двери. Дверь взвизгнула и по всему двору раздался мучительный стон заржавевших дверных петель. Моя конспирация была разоблачена.

--Игорёшь! Будь добр, радость моя, вкрути лампочку под козырьком. А то нам всем придётся Михайловну со стремянки снимать! Хорошо?

– Это была не просьба, это скорей был хорошо завуалированный приказ, ослушавшись которого ты рисковал навлечь на себя нечто более худшее, чем проклятье. 

--Хорошо, Ольга Митрофановна.

--Хороший мальчик... Вот видите, какой хороший у нас сосед. А то сейчас полезла бы, кляча старая... - сказал Митрофановна, косо взглянув на Анастасию Михайловну, бабулю

в красном берете.

--На себя посмотри, кашолка... – пробурчала она в ответ.

Миновав парадную и семьдесят две ступеньки,наступая на каждую вторую, я вышел на финишную прямую. Диван и ужин были уже близко. Я уже ощущал запах еды и прилив вдохновения в пятой точке. Встав у двери,я стал шарить рукой по карманам, в тщетных попытках найти ключ. Вы бы знали, какие разноцветные чувства я испытал, нащупав

там огромную красивую дырочку, в которую без всяких намёков на преграды, пролазил мой кулак. 

--Ну что за день-то такой... -- сказал я голосом, полным обиды на весь мир, а в частности на карман куртки, которому была доверена не такая уж неподъёмная задача хранить мои ключи, в том числе пресекать все несанкционированные попытки покинуть его пределы. Эта задача была провалена на высший балл! Настроение, и без того находившееся не в самом лучшем состоянии, упало ещё больше. Упало, размозжилось о бетонный пол лестничной клетки и покатилось в неизвестном направлении.

Спустя пару минут, когда надежды найти заветный золотой ключик растаяли, как снег посреди Сахары, я потянулся к звонку. Лениво, неспешно и даже медлительно. На пол пути дверной замок щёлкнул два раза и дверь распахнулась. На пороге ждала невысокая девушка, увидев которую Вы бы подумали, что ошиблись дверью и пришли в модельное агенство. Её волосы небрежно лежали на плечах, глаза весело потрескивали искрами, руки скрещены за спиной. “Откуда она узнала, что я пришёл? Она меня давно уже ждёт? И одета она, как на Новый год...” Одета Диана была действительно сногсшибательно, но причины я не знал. “Может просто настроение хорошее, не то, что у меня.” Не придав этому должного значения, я зашёл в коридор и сразу же рухнул на пуфик. Весь перечень необходимых для жизни вещей сейчас бы уместился на клочке бумаги. Как бы это дико ни звучало, но сейчас я хотел только поесть и поспать,чтобы этот день кончился сию же минуту.

--Не думал, что ты уже дома. -- обычно Диана поздно возвращалась с работы. Она вечно работает до поздна, иногда берёт работу на дом, из-за чего наша с ней квартира заполонена эскизами и чертежами и больше похожа на галерею, нежели на место, где живут люди. Она
- дизайнер интерьеров, работу свою она
очень любит, да и работой это не назовешь,
скорее всего, для нее это хобби, ведь
как говориться «Если человек(на работе)
делает то, что любит, значит он, и не
работает». Думаю, вряд ли она сменила
бы работу, будь то пост самого директора. Иногда жертвовать приходилось даже мной. Но знаете, мне это даже нравилось. Мне нравится наблюдать, как эта девушка, погружаясь в работу с головой, начинает неистово разбрасывать карандашом по бумаге штрихи, из которых в конечном счёте получается реалистичная картина,как она разговаривает сама с собой, напевает какой-нибудь знакомый мотивчик, который приедается к тебе на весь последующий день, как она задумчиво прикусывает губу пытаясь придумать что-нибудь новое, уникальное. Когда Диана пробегала через всю комнату от одного эскиза к другому, постоянно сверяя и дополняя новый, делала она это стремительно, грациозно и бесшумно, словно пантера. Её мягкие шаги, бархатная смуглая кожа, стройные линии... Для меня она совершенна. Когда мы только познакомились, я даже представить не мог, что мы будем вместе. Она и я. Мы настолько разные, но ровно настолько, чтобы пазл смог сложиться.  

--Я думала ты придёшь раньше... -- виновато произнесла Диана. -- Ты же помнишь, какой сегодня праздник, правда? -- “Вот это поворот... А какой сегодня праздник?” - едва не произнеся вслух, подумал я. -- Не помнишь?

--Диан, мне сейчас хочется только есть и спать. Давай без шарад: чем сегодняшний день не такой, как вчера, а?

В этот миг что-то рухнуло. Кусок вавилонской башни приземлился ровно между нами. 

--Если хочешь есть... -- она отвернулась ко мне спиной, голос утих, голова поникла. - ..ужин на столе. Курицу подогрей сам. Я не голодна. -- сказав это, она без безапелляционно удалилась в спальню. Ноги мои вросли в землю. 

Каждое слово из её уст обжигало чудовищным холодом. Мыслительный процесс с жутким скрежетом мозговых шестерёнок не хотел сдвигаться с места ни на дюйм. Что я такого сделал, чтобы отвечать мне таким тоном? В чём я провинился? Что вообще, чёрт возьми, происходит? Не найдя ответа ни на один из этих вопросов, я разделся, кинул куртку на пуфик, ботинки в угол,рюкзак туда же и решительно настроенный утолить свой голод, двинулся на кухню. Стол накрыт. “Что же сегодня за праздник? Я что-то упустил, но не пойму что.” Лютый аппетит как рукой сняло, а на смену ему начало сосать под ложечкой. Сложившаяся ситуация начинала действовать. Не люблю быть дураком, особенно когда им меня выставляет кто-то другой.

--Диан, и всё же: что сегодня за праздник? - я пытался вложить в свой вопрос всю вежливость и галантность, которой только мог обладать. 

--Ты говорил, что возьмёшь отгул! - давясь слезами сказал голос из-за двери. - Почему ты пришёл так поздно?! Я тебя весь вечер жду, как дура! Где ты был? 

Она плачет. 

--Да что происходит, ты можешь мне нормально объяснить? Меня могут с работы уволить, а ты про отгул говоришь! Что за муха тебя укусила?! 

--Да ты терпеть не можешь эту работу! Какая разница: уволят тебя или нет? Я достаточно зарабатываю, чтобы содержать нас обоих! -- Свою работу я действительно ненавидел, но чтобы меня содержала моя девушка – никогда. -- Почему ты не сменишь работу?! Почему ты так за неё держишься? У тебя же есть мечта... Почему ты не начнёшь писать? У тебя же это хорошо получается, я видела твой псевдоним в литературном журнале. Твои рассказы издавали. Четыре раза. А ты мне не сказал ни об одном!

--Потому что мне здесь хорошо платят – вот почему! И рассказы – это юношеская чушь, на которой у меня получилось заработать исключительно случайно! -– Постепенно я слетал с катушек. -- И что, мать его, сегодня за праздник?!

Дверь в спальню открылась. Первым, что я увидел это разъярённое лицо моей милой с опухшими от слёз глазами. Вторым – её ладонь. Звонкая оплеуха по звонкости могла посоперничать с ударом молнии, или чем-нибудь в этом роде. Такая миниатюрная девушка, а такой удар. Это стало последней каплей. 

--ДУРАК! -- дверь в спальню с грохотом захлопнулась. Я был взбешён. Почему нельзя было просто спокойно взять и ответить? Почему нужно было устраивать скандал? Но уже поздно – я встал на Тропу Войны. 

--Замечательно! Вот и катись ко всем чертям! 

Я схватил куртку, рюкзак и ключи, быстро оделся и, безумный, вылетел из квартиры. Беглый взгляд на дисплей телефона – десять часов вечера. Маршрутки ещё ходят по своим маршрутам. Я собирался переночевать у друга, пока эта истеричка не придёт в себя. Я не смогу находиться с ней в одной квартире – это кончится если и не ядерной атакой Вашингтона, то ничем хорошим уж точно. Поэтому, в данном случае, бегство – не самый худший вариант. 

Сев в первую попутную маршрутку, едущую за город, я позвонил Максу. С ним мы знакомы с детства, вместе попадали в приключения, которые я создавал на свою голову, вместе из этих же историй и выпутывались. Он всегда был рядом со мной. Даже когда он не мог помочь, он просто был. Это мой лучший друг и он должен меня понять. Он знает, что сказать и сделать. По-другому быть не могло. 

--Макс. Мне нужно у тебя перекантоваться ночь. Ты не против? 

--Что-то серьёзное случилось? Хотя, как приедешь – расскажешь. Ты ведь уже едешь?

--Ты меня слишком хорошо знаешь, чтобы задавать такие дурацкие вопросы. 

--Ох, тоже мне умник нашёлся.. Ок, я тебя жду. Через сколько будешь?

--Через...

Это всё, что я успел сказать. В лицо мне бил яркий свет фар встречной фуры. Я понятия не имею, как она оказалась на встречной полосе, но расстояния до нашей маршрутки уже не хватило бы на манёвр. Эта мысль вонзилась мне в мозг с такой силой, что я не знал, что делать дальше. Инстинктивно вцепившись в сидение, мне оставалось только наблюдать. 

Три. Время и пространство вдруг стало густым. Его можно было черпать ложкой, если таковая оказалась бы под рукой. Мысли метались всё ещё быстро, но окружающая реальность стала больше похожа на спецэффекты захудалого голливудского фильма, нежели на то, к чему я привык. 

Два. Фура летела прямо на нас, водителю уже не удастся увернуться от столкновения, каким бы он отчаянным лихачём ни был. Водителю удалось лишь вывернуть баранку

руля, чтобы удар пришёлся немного левее. Я хотел двинуться с места, но бесполезно. Я уже не мог контролировать свои движения. Я могу только видеть, думать и ждать.Вот уже видно радиаторную решётку с крупной надписью “MAN”. Это конец. 

Один. Лобовое стекло стало покрываться трещинами, как весенний лёд.

“Обычно люди должны чувствовать ужас, панику, они должны кричать и молить своих богов о спасении. Странно. Я не чувствал ничего, кроме сожаления.”

Кузов микроавтобуса стал медленно, но верно сминаться. Машина опрокинулась от удара и начала беспорядочно кувыркаться в воздухе. Перед глазами пролетал безумный калейдоскоп ночных фонарей, осколков стекла, чьих-то телефонов и ключей, выпавших из карманов и прочей мелочёвки.

“Пять лет вместе. Ровно пять лет назад мы с Дианой познакомились... В парке, после её курсов... Она была одета в синее драповое пальто и чёрный берет, как героиня одного из её любимых французских фильмов. Я тогда задумался о чём-то и не заметил эту милую девушку. Врезавшись в неё я выбил папку с эскизами. Она ещё долго из-за этого на меня сердилась...

Как я мог забыть? Господи, идиот! Я же обещал уйти с работы пораньше, чтобы поужинать и пойти на ночной сеанс в кино! Вот почему она так расстроилась... А я на неё накричал. Кретин! КАК Я МОГ ЗАБЫТЬ? Как я мог так с ней поступить...”

Перед глазами пролетали фрагменты сегодняшнего дня, сегодняшней жизни, соседки на лавках, пассажиры метро со стеклянными глазами, уродливые кошмарные деревья, шеф... Всё это переплелось и мгновенно обрело смысл. Все мои предчувствия обрели единое обоснование, аргументированное, но уже необратимое. 

А потом всё исчезло. Перед глазами возник образ моей любимой. Она сжалась на кровати в клубок и тихо плакала. Слёзы стекали по её щекам, как берёзовый сок из свежей зарубки. Эти слёзы текли напрямую из сердца. Из любящего сердца.

“Я так редко говорил ей об этом, о том, как сильно её люблю. Я уделял ей слишком мало внимания. Я забыл нашу годовщину. Наш праздник. Наш и только наш. Она была

моей жизнью, той большей частью, без которой я бы не прожил и пары суток, а тут я уезжаю, бросив её одну, плачущую в спальне, разбитую и несчастную. Что она сейчас думает? Раньше мы не сговариваясь говорили хором одно и тоже, а потом заливисто над этим смеялись. Нам не нужны были слова, чтобы понимать друг друга. Что изменилось? Может мы забыли, что такое “любить?” Привычка убивает чувства. И мы сдали позиции. Это моя ошибка. Прости...” 

Время остановилось. Олепляющий свет фар заполнял всё вокруг, а тоска и сожаление сжигали всё внутри. Это последнее “прости” отскакивало в моей голове от стенки к стенке, с каждым ударом звуча всё громче, переходя в крик, дикий первобытный вопль отчаянья, которому суждено навечно застыть в недрах моей жалкой душонки. Удар. Щелчок.

И темнота. Это всё что осталось.

Вселенная перестала существовать с взрывом последней сверхновой звезды. Осталась только всеобъемлющая чернота, поглощющая всё вокруг. Это чернота поглощала даже саму пустоту. 

Щелчок. 

От неожиданной затрещины я потерял ориентацию в пространстве. В холодном поту меня немного потряхивало.

--Ты ещё и на работе спать удумал, разгильдяй?! -- разбухшее от ненависти лицо шефа брызжело слюной на всё в радиусе поражения: документы на подпись инвесторам, распечатки, экран компьютера...  -- Игорь, ты не укладываешь в план! Сегодня уже двадцать восьмое! Ты понимаешь то, что из-за твоих выходок репутация компании под угрозой?! -- Горящее красным пламенем, будто у дьявола, лицо шефа было раскалено до предела.

“Я жив? Что я здесь делаю? Какое сегодня число? Стоп. Это уже было...” Ещё помня всесь свой сон, в самых мельчайших деталях, я был уверен в каждом действии, которое совершу отныне. 

Случается такое, что когда мы совершаем ошибки, забывая что-то важное в наших жизнях, то, без чего невозможно жить, без чего жить не правильно, жизнь предоставляет нам возможность исправиться, даёт на второй шанс. Это была моя возможность.

--Я прекрасно это понимаю, но отчёт мне нужно сдать до конца месяца, а не СЕГОДНЯ. СЕГОДНЯ я беру отгул. 

--Что ты себе позволяешь, щенок?! -- у шефа неожиданно из носа хлынула кровь, пара капель которой попали мне на рубашку. Это вызвало у меня приступ идиотского смеха, безурежного и безумного. Я не смог сдержаться. Я устал сдерживаться. Я не хочу сдерживать то, что чувствую. 

--Можно сказать, что я сошёл с ума! - улыбнулся я в ответ, как ни в чём не бывало. -- И знаете... Думаю, я уволен!

--Пошёл вон от сюда! Выметайся, молокосос несчастный! Ты ко мне ещё на карачках приползёшь! Попомни моё слово!!! 

--Первую книгу с автографом я пришлю Вам. С подписью: “Любимому Евгену!” Ариви дерчи, шеф! -- С моих рук и ног со звоном рухнули цепи. Я чувствовал себя, как никогда, свободным и счастливым.

Шеф опешил от неожиданной дерзости. -- Как ты меня назвал?.. -- Весь коллектив аплодировал мне стоя, за что на следующий день, я думаю, все ребята глубоко пожалели о содеяном. 

Небрежно сложив свои вещи я ушёл, ребячливо махнув бывшим соратником рукой на прощание. Каждый из них, с искренней улыбкой на лице, ответил мне взаимностью.  

Когда я оказывался на парковке, примыкающей к зданию банка, обычно, включался "автопилот": все действия и перемещения, которые я совершал после конца рабочего дня не меняются уже почти полтора года, поэтому мозг, прознав эту тонкость, перестал утруждать себя контролем моего пути домой, предоставив эту работу автоматике и инстинкту самосохранения. Пешком до метро, потом сорок три минуты в вагоне, несколько поворотов, восемь пролётов по девять ступенек и вот - я уже дома. Но сегодня что-то пошло не так. Я даже не стал включать плеер, предпочтя ему мирное щебетание весенних птиц. Всё вокруг обрело яркие краски. Ярко серое небо зияло бирюзовами дырами, становясь похожим на бабушкино одеяло. Через пробои в облаках солнце золотым потоком проливалось на крыши домов, стараясь заглянуть в окно каждому. Я шёл улыбаясь, от того, что знал. “Я живу, потому что я люблю!” Люблю всё и всех. И вот этого угрюмого армянина, который таки растаял, чуть завидев меня неподалёку. Всё вокруг преображалось. Деревья приветливо махали мне своими лапами, на которых уже совсем скоро начнут распускаться первые листочки, маленькие и нежные; водители учтиво уступали дорогу, на что я каждому отвечал “спасибо” открытой ладонью. Дома рядами стояли, как на параде, гордо выставив свои резные фасады. Каждый, кто проходил мимо не мог удержаться от того, чтобы хотя бы украдкой улыбнуться. Жизнь вернулась. Вокруг парили вкусы, запахи, эмоции и чувства. Все смешалось, образовывая одурманивающий безалкогольный коктейль, от которого кружило голову. В этот раз, по пути домой, я решил заскочить в одно издательство, в паре кварталов от моего дома. Мои работы, которые я печатал на досуге, всегда находились на моём рабочем ноутбуке, который, в свою очередь, был моим верным спутником. Я оставил несколько копий файлов и свой контактный телефон. Секретарь вежливо приняла мои работы и заверила, что рассмотрены они будут в ближайшем будущем и сказала, чтобы я ждал звонка. Не смея задерживаться, я пулей выскочил из издательства, стремглав помчавшись домой, где меня ждала моя половинка, по пути купив бутылку хорошего красного вина и букет цветов.  

Зная, что ключи где-то благополучно потеряны, я сразу же позвонил в дверной замок. Дверной замок щёлкнул два раза и дверь распахнулась. На пороге ждала невысокая девушка, увидев которую Вы бы подумали, что ошиблись дверью и пришли в модельное агенство. Её волосы небрежно лежали на плечах, глаза весело потрескивали искрами, руки скрещены за спиной. 

--С годовщиной тебя, дорогая!

Лицо Дианы светилось в миллион электросвечей. Радостно взвизгнув, она крепко обняла меня и прошептала на ухо: “Я знала, что ты помнишь...”