Сколько себя помню, я всегда была горазда залезть куда-нибудь повыше. Забор? Сойдет. Гараж? Даже лучше. Дерево? Вообще замечательно.
Пределом моих мечтаний была крыша деревенского дома. Досада какая - за всю жизнь я на настоящей крыше ни разу не была, хотя поднималась довольно высоко и имела возможность.

К сожалению, моего увлечения высотой никто не поддерживал. Разве что одна подруга в детстве; она была старше, она-то и научила меня цепляться слабыми пальчиками за древесную кору и гаражное железо так, чтобы не свалиться после одного шага.
Все остальные были категорически неприспособлены к высоте. Мама боялась ее панически и начинала кричать, поднявшись всего на пару метров. Братца я однажлы попробовала усадить на забор - он чуть не упал, и я держала его за все, что смогла ухватить, пока не прибежали взрослые и не сняли нас обоих. Все мои подруги поднимали страшнейший шухер, стоило мне упомянуть о крышах. Так и не залезли.

Потом мне открыли балкон четырнадцатого этажа. В том доме жила одна моя одноклассница, она же и открывала мне двери впоследствии. Чего я там только не делала. Помнится, в славное время прогулов и свободы я отсиживалась там, на высоте, готовилась к экзамену... Правда, потом это все закончилось.

С тех пор выше развилки любимой шелковицы во дворе я не поднималась.

Мне казалось, что любовь к высоте пройдет с возрастом; мама говорила о том же. Но чем старше я становлюсь, тем острее во мне чувство какой-то непричастности к событиям, растворенности в естественном. Я наблюдатель, который меж записей о событиях говорит о красоте. Может когда-нибудь эту книженцию я превращу в настоящую сказку, проведя над ней косметический ремонт? Хотя нет, вряд ли. Дневник, как никак, пусть и странный такой.

Помимо любви к высоте была и любовь к влюбленности. Звучит это странно, но спорить бессмысленно: в 13-14 лет романтика разлита повсюду, и шагу ступить нельзя, не вляпавшись в очередную привязанность. Молодая романтика... вездесущая, кидающая то в счастье, то в горе, обманчивая и фальшивая. Фальшивая, да. Для тех, кто старше, детская любовь - она всего лишь детская. Но впечатление оставляет знатное, за это ей спасибо.
Поэтому я отказываюсь от всяческой романтики. Она прекрасна, а я, по сути, шиппер до мозга костей, так что, вообще-то, будьте добры романтику впихнуть всегда, везде, в книги, фильмы, комиксы и даже в жизнь - но не со мной.
Никогда не со мной.

Мне хочется залезть повыше и петь. А если не петь, то кричать хотя бы: "Смотри, как я высоко, смотри, я выше всех! Все боятся этого неба, высокого моего приюта, а я - нет! Смотри же, кого еще ты здесь увидишь?"
Но мое дерево срубили. После обледенения. Не под корень, но достаточно, чтобы залезть на него было невозможно.
А качели, успешно заменявшие ощущение полета, сломались. Нет, я, конечно, попыталась починить и провозилась там с час, вызывая удивленные взгляды вслед: представьте себе хилющее тонкорукое создание, упрямо вертящее плоскогубцами остатки креплений, и вы поймете прохожих. Качели минут пятнадцать были в порядке, потом опять развалились.
Остается мне только тот самый балкон. Высокий... Не знаю, что меня держит. Осознание бессмысленности этого похода, может. Ведь если даже меня не сгонит какая-нибудь старушка оттуда, меня все равно не услышат.

Не вдаваясь в подробности, я и так выше всех, постоянно. Но это не та высота. Она как бы есть и как бы заметнее, но такая же фальшивая, как романтика для детей. Мне бы показать настоящую мою высоту... Быть может тогда? Быть может...

PS. Когда ты та, чьим аристократизмом любуются Певчие, когда ты - скала равновесия в бушующем море Совета, когда ты - Маркиза, почти принявшая во владение культурную столицу своей страны, может ли идти речь о Паже? Но когда Паж способен успокоить гнев Правителя, когда Паж смело смотрит на сильнейших этого мира, когда Паж являет собой прекрасного человека, не давая малейшего повода для жалости, позволительно ли ставить его хотя бы рядом с тобой?