Девочка в зеркале очень красивая. Светловолосая, кудрявая, даже глаза какие-то особенные, серо-зеленые, прямо как мечталось в детстве. Девочка в зеркале очень мило улыбается, корчит рожицы, а потом сама на себя ругается и проверяет, не видел ли кто.
Девочка в зеркале - вовсе не ваша Маркиза.

Девочке в зеркале два. Она улыбается, потому что улыбаться приятно; потому что взрослые так смешно умиляются от ее улыбки и могут даже дать конфету. Она улыбается, возможно, потому, что ее любимая сестра тает в такие моменты, кружит ее, тяжелую, на руках, катает по комнате.
Девочка в зеркале такая наивная, такая честная, такая добрая! Она подходит к любимой сестре, когда та притворно вытирает слезы и обиженно косится на любимого брата; она подходит и маленькой своей рукой касается большой сестринской ладони и говорит: "Не плачь, пожалуйста. Хочешь, я надену красивые шорты для тебя? Не плачь."
Девочка в зеркале немножко перепачкана ежевикой и немножко - фломастерами; у нее на коленках царапины, а с ног сыплется трава, потому что любимая сестра разрешила ходить по лужайке босиком.
Нет, девочка в зеркале точно не ваша Маркиза.

Маркизе пятнадцать. И она улыбается, потому что улыбаться приятно; потому что все эти сердитые, усталые взрослые, все ее скептичные друзья просто не могут хмуриться, когда рядом улыбается Маркиза. Она улыбается, сама не замечая, потому что ее любимая сестренка скандирует по слогам: "Ри-со-вать!", - а затем, забыв про свое желание, восхищенно замирает перед фортепиано и тихонько спрашивает: "А можно я буду... петь?"
Маркиза не умеет быть честной и бескорыстно-доброй, Маркиза пытается не оказаться наивной. Но расстроенный, поруганный брат по-мужски в одиночку переживает свое горе в углу, и Маркиза не может не подойти; не может не дотронуться осторожно до его плеча и не спросить, боясь, что прогонит: "Ну, что ты так сразу? Хочешь, я тебе конфет стащу с кухни? Не грусти."
Маркиза вся в какой-то глине и в кусочках древесной коры; у нее царапины не только на коленках и песка под ногами чуть больше, чем на коврике у двери.
Ваша Маркиза - тоже почти ребенок.

В зеркале уже никакой девочки нет; девочка сидит в детском кресле в большой и чистой маминой машине. Девочка деловито заявляет, что ей надо "кормить Масю", поэтому она поедет домой.
Мама закрывает дверь, и в открытом окне появляется недоуменное детское личико: "А ты с нами?"
"Нет, малышка. Мне надо помогать бабушке и кормить цыплят."
Девочка мужественно старается не заплакать и машет маленькой ладошкой на прощание. Любимая сестра зачем-то корчит рожи, и девочка смеется и пытается повторить, ненадолго забывая про свое большое горе.

Скоро у мамы будет новый выходной, а в зеркале - две девочки. Две любимые сестры. Точно такие, как им обеим мечталось в детстве.