Я невольно, неосознанно стремилась скорее попасть в студию. Как только я доехала до места, руки машинально вытащили карту памяти из фотоаппарата и я уставилась в огромный красочный монитор.
С экрана на меня смотрели эти странные хрустальные глаза. Они завораживали. Я закурила, но продолжала пялиться в экран. Так прошло несколько часов. За это время я успела обработать все ее снимки, которые сделала сегодня днем.
Я была одна и мои обычные мысли о том, где Он сейчас, с кем и чем занимается меня отпустили на какое-то время, поэтому легкость в голове сохранялась. Но чем дольше я смотрела на эти снимки, тем больше я терялась в ощущениях, которые возникали внутри.
Следующие несколько дней я не отходила от монитора и все крутила ее фотографии вперед-назад, в конце концов, я закончила обработку и отправила снимки.
Тот заряд какой-то странной энергии, что я получила от этой девочки все не иссякал и в голове крутились мысли о том, чтоб устроить для нее индивидуальную съемку.
- Помнишь ту рыженькую девочку из школы? - я наконец решила высказать свои мысли вслух.
- Ту, чьи фотки ты все крутила? - он как-то странно посмотрел на меня.
- Да, может пригласим ее на фотосессию?
- Да что ты нашла в ней? Серенькая, невзрачная.. Что там снимать?
- Она говорила мне, что занимается спортом, волейболом. Можно придумать спортивную фотосессию.
- Она говорила тебе? Вы с ней общаетесь? - его брови полезли вверх.
- Да, мы переписываемся в Интернете. Так что ты думаешь о съемках?
- Когда вы успели обменяться контактами? - все не унимался этот большой бородатый мужчина.
- Еще там, в школе. В чем дело?
- Дело в том, что ты общаешься с ребенком, это не нормально. Прекращай эти глупости. А насчет съемки я подумаю.
В глубине души я понимала, что он прав, но что плохого в паре сообщений где-то в Интернете? Этого я понять не могла.
Мы все-таки стали планировать съемку, обговорили образ и даже выбрали день.
Накануне мы с Искрой много писали друг другу, обсуждали одежду и прическу, я с головой окунулась в подготовку, ничего вокруг не замечая.
Ближе к полуночи я рухнула в постель, продолжая представлять фотографии, которые должны будут получиться.
- С кем ты весь день переписываешься? - спросил он из-за спины.
- С Искрой, это девочка, которую завтра мы снимаем, помнишь?
- Съемки не будет - голос прозвучал резко.
- Как не будет? Мы ведь давно запланировали.
- Съемки не будет, это не обсуждается.
- Что это значит? В Чем дело? Что случилось? Как я объясню это человеку? Это несерьезно, что о нас подумают?
Я не понимала, что происходит, не понимала почему он не хочет снимать. Еще несколько часов я безуспешно пыталась выяснить в чем дело, прибегала ко всем знакомым мне приемам: я кричала, истерила, плакала, угрожала, шантажировала его, но так и не добилась вразумительного ответа. Он все время твердил: "Ты не должна общаться с малолетками, найди себе подруг своего возраста", и больше ничего не говорил. Я окончательно вышла из себя, схватила куртку и выбежала из дома. Уже прикуривая сигарету за рулем машины я осознала, что сама не понимала своего поведения и реакции на его слова. Проезжая километр за километром, я анализировала то, что произошло. Мои нервы были расшатаны ежедневными скандалами и истериками и я жалела себя, курила, плакала и жалела себя.
Когда в бензин в баке стал заканчиваться, я повернула к дому, на часах было почти три часа ночи.
Стараясь двигаться как можно тише, я открыла входную дверь и неслышно раздевшись прошмыгнула в постель. Под одеялом было холодно. Я вскочила на ноги, зажгла свет.
Пастель была пуста.
В квартире никого не было.
Я схватила трубку, дрожащими руками стала набирать номер, который знала наизусть.
- Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети - произнес холодный голос автомата.
"Сукин сын!" - пронеслось в голове.
