Стоит только прислушаться к стуку своего сердца, так начинаешь им гордиться. Ни один из нас не смог бы методично вколачивать гвоздь в крышку гроба так размеренно и неотвратимо.
Запись концерта в Ричмонде, 1953 год, Армстронг беседует с публикой.
- Мама однажды послала меня за водой — это было в деревне, где она родилась.
Я вернулся пустой: мама, говорю, там в воде крокодил!
Она в крик: «Иди снова, без воды не возвращайся! Подумаешь, крокодил! Он испугался тебя также, как ты его".
А я тогда говорю:
«Мам, если он испугался меня так же, как я, то эту воду пить нельзя!"
Самое ужасное наказание в аду - вечно любить одного человека. Любить, прощая ему все, любить, не видя его годами. И мучаться. Довольствоваться банальными фразами системы "привет-пока". И... А, да что говорить? И так все понятно. =(
Кеппард - один из родоначальников джаза. Его труба умела смеяться и плакать. =) Он играл с сурдиной, необычной, "квакающей" сурдиной. (Сурдина - заглушка раструба трубы, обычно в виде бронзовой чашки). В 1914 году, Кеппард, один из лучших музыкантов Нового Орлеана, уехал на западное побережье, в Лос-Анджелес. Там он создал знаменитый «Original Creole Orchestra», с которым совершил крупные водевильные турне.
Одна жизнь, одна смерть.
Две любви - две боли.
Три креста по три гвоздя,
Четыре капли крови.
Четыре дня: пять страхов,
Пять звонков.
Шесть чувст за шесть секунд.
Семь патроново, семь венков,
Восемь фраз по восем слов.
Девять проклятых дверей, девять сломанных ключей.
Ноль желанного покоя. Ноль. Сердце вновь мое пустое.
Рядом со мной летят другие воины. Нас невозможно сосчитать, нас – нуллионы. Эта битва продолжается миллиарды лет. Она бесконечна. Если мушка дрозофила живет день, крыса – 2 года, человек 80 лет, а память о нем всего лишь год, то моя жизнь бесконечна. Я знаю одного человека на земле, который знаком почти со всеми нами имя его - Агасфер. Он сотни лет идет по земле, и будет идти еще долго. Он уже привык к нам.
Сверкает молния. Кто-то пару секунд успевает по ней прокатиться. Молнии – это сталь, светящаяся как солнце, но она холодна. Это обломки других миров, других жизней. Осколки разбитых сердец. Они появляются из параллельных пространств и исчезают в своем стремлении найти свою половинку, свой кусочек, как пазлы.
Воздух омывает меня. Воздух, пахнущий озоном после прошедшей летней грозы. Приятно видеть, как капли дождя, тяжелые, словно капли ртути, прибивают дорожную пыль. Кому-то из них повезет упасть в реку, а кто-то упадет на лицо гуляющей девушке. Тогда капельку могут ложно принять за её сестру слезинку. Печально видеть слезы на лицах людей…
