Своё горе от потери родного человека я смогла пережить. Да, тяжело, но всё же. С этим мне пришлось смириться, ну, или попытаться смириться. Мне пришлось запереть часть себя, посвященную этому человеку, глубоко внутри. Так глубоко, как только возможно. Потому что иначе боль затопила бы всё моё существо. И так я закрылась, окаменела в какой-то мере.

Но когда такое горе переживает кто-то рядом с тобой — это становится невыносимым. Я чувствую такую жалость, такое сожаление и столько переживаний, что сердце разрывается, обливается кровью и разбивается на тысячи острейших осколков, заставляя меня страдать. 

Мы не имеем власти над сознанием других людей в совершенстве. И мы не можем пережить за другого человека его горе. Это и есть один из самых неизлечимых диагнозов хронической болезни, симптомы которой изначально причиняют неимоверную боль, хоть со временем и будут немного ослабевать. 

Всё, что нам остаётся, — это быть рядом. Нужно перебороть робость, бестактность и страх. Никакие наши слова или поступки не вернут нашим близким их потерю — именно это внушает мне страх. Я ничего не могу сделать с этим. Безвыходность. Безысходность. Тупик.

И вот сейчас моя мама плачет, потому что год назад она потеряла своего отца, моего дедушку. Она плачет в соседней комнате, и мне становится так тоскливо и плохо, что я не знаю, куда себя деть. Ибо бывают моменты, когда людям не нужна навязчивая поддержка. Бывают моменты, когда люди должны побыть одни. Бывают моменты, когда люди должны пережить своё горе.

И это самый безысходный тупик грусти для меня.