Как странно: я опять вспоминаю бывалые привычки. Мне так хотелось, чтобы меня излечили от них навсегда, научили, как обходиться без них, но когда все уже должно было получиться, бросили, так и не завершив картины, "оставив смутные мазки". Опять я стою на краю у большой воды, устремив взгляд вдаль, представив, что там, за лесом, за горой, за стаями крикливых чаек в оранжевом от заката небе, - вечность. Ветер не сдается и все еще пытается столкнуть меня вниз, птица парит надо мной, так неожиданно повиснув в воздухе, будто время остановилось или вообще перестало существовать. Опять я провожу часа по два в месте, где голова совершенно пуста и способна рождать новые удивительные образы, не принимая во внимание весь остальной мир. Иногда я беру с собой мячик, иногда разговариваю с камнями на английском, иногда фотографирую чаек на максимальном приближением, иногда вслух напеваю про ангелов или цыган. Это свободное время, которое можно было бы потратить, сидя в теплом уютном пледе и читая книгу, или болтая по телефону, а можно было бы написать письмо другу. Но я почему-то предпочитаю проводить его стоя тут, в месте, где царят холод и ветер, где волны разбиваются у ног о скалы и брызги долетают до лица. Чайки резко врезаются в воду и в эту же секунду возносятся ввысь, где их поджидают резкие порывы ветра, бросающие их из стороны в сторону. Их суета смешалась с криком воедино. Как и их полет, время несется здесь с бешеной скоростью.