Никогда и ни одну из них я, как это

принято говорить, не раздевал взглядом, как и никогда не

испытывал чувственности телесно. Шагая в том горячечном

состоянии, в котором другой быть может писал бы стихи, я,

напряженно глядя во встречные женские глаза, все ждал такого же

ответного, расширенного и страшного взгляда. К женщинам,

отвечающим мне улыбкой, я не подходил никогда, зная, что на

такой взгляд, как мой -- улыбкой может ответить только

проститутка или девственница. В эти вечерние часы ни одно

воображаемое телесное обнажение не смогло бы так сразу

пересушить горло, так заставить его задрожать, как этот женский

жуткий и злой, пропускающий в самое дно, хлещущий взгляд

палача, -- взгляд, как прикосновение половых органов. И когда

такой взгляд случался, а рано или поздно он случался

непременно, я тут же на месте поворачивался, догонял глянувшую

на меня женщину, и, подойдя, прикладывал белую перчатку к

черному козырьку