Роскошная, пышно освещенная зала; множество кавалеров и дам.
Все лица оживлены, речи бойки... Идет трескучий разговор об одной известной певице. Ее величают божественной, бессмертной... О, как хорошо пустила она вчера свою последнюю трель!
И вдруг - словно по манию волшебного жезла - со всех голов и со всех лиц слетела тонкая шелуха кожи и мгновенно выступила наружу мертвенная белизна черепов, зарябили синеватым оловом обнаженные десны и скулы.
С ужасом глядел я, как двигались и шевелились эти десны и скулы, как поворачивались, лоснясь, при свете ламп и свечей, эти шишковатые, костяные шары и как вертелись в них другие, меньшие шары - шары обессмысленных глаз.
Я не смел прикоснуться к собственному лицу, не смел взглянуть на себя в зеркало.
А черепа поворачивались по-прежнему... И с прежним треском, мелькая красными лоскуточками из-за оскаленных зубов, проворные языки лепетали о том, как удивительно, как неподражаемо бессмертная... да, бессмертная певица пустила свою последнюю трель!
Тургенев И.С.
Апрель 1878
Море
Не так давно ко мне домой постучался почтальон, как говорится
«с толстой сумкой на ремне» и передал открытку. Она оказалась из Москвы. На
этой маленькой, уже изрядно истрёпанной нашей почтой открытке было фото
молодого парня, стоящего с табличкой в зубах и клянчающего деньжат на концерт
Рихтера.
Наверняка, человек творческий, невыспавшийся и
усталый, но счастливый! Счастливый от того, что что-то такое створил,
окружающим, да и ему самому неведомое, но прекрасное. С таким человеком и мне довелось
познакомиться.
Это было в тихом уездном городке, в том самом
городке, в котором живу я, да и она тоже. Мы познакомились в одной из
провинциальных художественных студий. Её звали Марина (на самом деле это я так
называл её, для подруг же она была просто Море). Общались мы мало, т.к. люди
увлекающиеся искусством мало говорят…
И вот спустя пару лет я решил пригласить Марину на
свой День Варенья…
Стол был роскошным, его может описать только отрывок
из «Евгения Онегина».
«Вошел:
и пробка в потолок,
Вина
кометы брызнул ток;
Пред
ним roast-beef окровавленный,
И
трюфли, роскошь юных лет,
Французской
кухни лучший цвет,
И
Страсбурга пирог нетл...
