Родила Тебя в пустыне 
    Я не зря. 
    Потому что нет в помине 
    в ней царя. 
    
    В ней искать Тебя напрасно. 
    В ней зимой 
    стужи больше, чем пространства 
    в ней самой. 
    
    У одних - игрушки, мячик, 
    дом высок. 
    У Тебя для игр ребячьих - 
    весь песок. 
    
    Привыкай, Сынок, к пустыне 
    как к судьбе. 
    Где б Ты ни был, жить отныне 
    в ней Тебе. 
    
    Я Тебя кормила грудью. 
    А она 
    приучила взгляд к безлюдью, 
    им полна. 
    
    Той звезде, на расстояньи 
    страшном, в ней 
    Твоего чела сиянье, 
    знать, видней. 
    
    Привыкай, Сынок, к пустыне. 
    Под ногой, 
    окромя нее, твердыни 
    нет другой. 
    
    В ней судьба открыта взору 
    за версту. 
    В ней легко узнаешь Гору 
    по Кресту. 
    
    Не людские, знать, в ней тропы! 
    Велика 
    и безлюдна она, чтобы 
    шли века. 
    
    Привыкай, Сынок, к пустыне, 
    как щепоть 
    к ветру, чувствуя, что Ты не 
    только плоть. 
    
    Привыкай жить с этой тайной: 
    чувства те 
    пригодятся, знать, в бескрайней 
    пустоте. 
    
    Не хужей она, чем эта: 
    лишь длинней, 
    и любовь к Тебе - примета 
    места в ней. 
    
    Привыкай к пустыне, милый, 
    и к звезде, 
    льющей свет с такою силой 
    в ней везде, 
    
    точно лампу жжет, о Сыне 
    в поздний час 
    вспомнив, Тот, Кто Сам в пустыне 
    дольше нас.
    

И. Бродский, 1992