На дедовы похороны родственники, многоканальными потоками, натекли ко мне в дом — каждый со своей горкой упакованной в полиэтилен еды. Так, вероятнее всего, они выражают сочувствие: жри, мол, сиротка, утешайся. Но я люблю еду, так что, мне плевать. 

На следующий день я понимаю, что всего, что нанесли мне с миру по нитке сочувствующие, слишком много, и даже при большом желании мне всего не съесть, так что, варианта два — выкинуть или передарить. 

Запах пота, мочи и перегара смешивается в одном длинном пассажирском вагоне электрички. Колёса мерно стучат по шпалам, кто-то в конце вагона смачно и с огоньком блюёт, где-то плачет ребёнок, запах дешёвых сигарет разносится по вагону; к горлу подступает медленная, вежливая, удушающая тошнота. 

Когда Лене было столько же лет, сколько сейчас Леночке, она ходила к речке ловить бычков — маленьких бесполезных рыб, которых даже ободранные уличные коты не ели. Насаживая червя, она сильно поранила палец ржавым крючком. Хотя, вряд ли это можно назвать таким безобидным словом как «поранилась». Он вошёл глубоко под кожу, обогнул фалангу и застрял. Чтобы его достать, пришлось серьёзно повредить сухожилие. С тех пор для Лены этот палец был слегка чужим, а тот, в свою очередь, ныл на погоду, как бы в отместку.

Силы зла — это, на самом деле, серьёзная штука, опасная даже. Ночью — особенно. Ночью они разделяют и властвуют, если вы не знали. И, что самое важное, ни в семь, ни в двадцать семь не знаешь, как от них избавиться. 

Я щетаю, что те, кто не любят праздники, — либо дураки, либо задроты. Вот хоть убейте, я, правда, не понимаю всеобщей нелюбви к всесоюзным дням календаря, красным, в смысле. Новыйгод, восьмамарт, день святого валентина, день бухгалтера или ещё какой. Даже дэрэ можно любить. Ведь в каждый из этих дней можно заполучить подарки, мммнога подарков. Если кто вам скажет, что не любит подарки — плюньте в харю и разотрите. Потому что подарки любят все, просто не каждый умеет их принимать: это ж надо строить радостную мину, даже если подарили магнитик на холодильник и кружку, хлопать в ладоши, шуршать обёрткой, и всё такое. Затратно, да, но того стоит. Зато вдруг под слоями цветной бумаги окажется не хуйня, а чтонить стоящее — например, блокнотик или ключи от мазерати, или чё там все любят? То-то.

В общем, это какой-то, прямо таки, пиздец. Я вот знаю, что щас в меня полетит тухлопомидорье в лучших традициях с, присущим некте.ми, грандиозным бурлением говен, но сказать я имею. И имею я крепко. 

Иногда я перечитываю свои старые записи, и мне резко и пламенно хочется на себе жениться.

Но потом я вспоминаю, что не умею готовить и ленивая, и не женюсь. 

В тот момент, когда у Леонида Фёдоровича П. (37 лет, разведён, номер сбер.книжки: 42398376987340750412) зазвонил супермодный телефон марки «телефон» новейшей модели 0137DD724, он как раз прогуливался со своей подругой, топ-моделью из ближнего зарубежья Светой-Из-Ближнего-Зарубежья, по музею Лувру — тому, что во Франции, Западная Европа. Звонил, разумеется, Шеф, ибо никто, кроме него, больше не знал это сверхсекретного телефонного номера.

В этом году было охуительно хорошо, и единственное, чего хочется попросить у деда мороза — чтобы всё так и продолжалось. Ну, разве что, поменьше бы всяких ОРЗ и дураков. А так, я довольна. 

Мой вам новогодний подарок: Tom Waits - Alice

Хуй.