Он отец снов, отец мелодий!
Жаль, от многих далёко!
На него не найдёшь пародий…
Но вот она — тревога!

Девять лет назад случилось,
И тогда произошло…
Сердце его уже не билось.
Конец, больше ничего?

Но вовсе не умер для нас он!
Для нас всегда будет жив,
Не сотрёт память никто,
Помним, кровью все боли запив!

Ты вырвал нас с петли рутины,
Ты показал нам мир живой.
И много сказок подарил нам,
Что слушали мы всей семьёй;

Ты многим вдохновеньем был,
И многим ты и будешь впредь.
Тебя никто здесь не забыл,
Не сможет память умереть!

Ты сказки пел нам про царей,
Про вурдалаков и вампиров,
И про Шутов, и Королей,
Про всё, что было в этом мире.

Ты нам кричал: «Я буду жить!
«Покуда буду верить в чудо!
Не оборвётся, словно нить,
Моя жизнь здесь, как станет худо.»

Но ты ушёл, оставив свет,
Оставив музыки поток,
И помнить будем тебя с век,
Михаил Юрьич Горшенёв.
(07. 08. 1973 - 19. 07. 2013)

Ещё один осколок в пустоту
Девятый... вырванный живьём из сердца.
Июль, а все вокруг покрыто льдом
И мы к потухшему огню приходим греться.
Мы верим в сказку, глупо и смешно,
Хотя уже совсем не дети.
Закрылась книга, лес исчез давно
И шут ушел с тобою на рассвете.
Закон Вселенной нам не отменить,
Мы все уйдем, чтобы прийти опять
И время не ускорить, не остановить,
Что остаётся нам? Конечно ждать.
Забывшись в круговерти дней,
Обычные дела решаем.
Мы забываем, улыбаемся, живём...
И вновь в осколки душу разбиваем.
Ещё один осколок улетел,
Девятый...вырванный живьём...
Мы встретимся, когда наступит время
И все осколки вместе соберём...

Я счастлива. Прижимаюсь к нему. Обнимаю с всех сил. Его шея так тепла. Как я люблю тебя. Отдайся мне. Его руки так и не двинулись. Он не обнимает меня. Отрываюсь от стены, отхожу назад и прижимаюсь к стенке. Не понимая о чем он сейчас думает.

С прекрасной дамой граф разгуливал по парку. Во мгле виднелись очертания замка. Где у ворот собака грустно завывала, Девица графа очень нежно обнимала.

Первая любовь. Звучит очень красиво и мило, не правда ли? Однако это не так просто и не всегда красиво и романтично, как некоторые думают.
Ненавижу его. Но каждый раз прихожу. Прибегаю, как собачка, стоит ему лишь поманить меня пальцем.

Приди домой и плащ сними устало,
Забудь тяжелый длинный день
Тот день, когда его не стало,
А ты из человека превратилась в тень...
Ты тенью жить упрямо продолжала,
Ждала и верила, по факту, в чудеса...
Ты так хотела чтобы он вернулся,
Не вышло, не пустили небеса...
Он быстрою кометою пронесся,
Так ярко освещая тебе путь,
Но жизнью сам нечаянно обжегся,
Ты отпусти, прости и позабудь...
Так день за днем и лет прошло немало,
А боль занозою сидит в груди,
И слез давно уже не стало,
Но шепчешь так же по ночам: "Приди"...
Ты им жила, мечтала и дышала
Так вдохновляясь от его побед,
Твой свет померк, когда его не стало
И мир твой рухнул, счастья больше нет.
В тиши ночной звучит сердцебиенье,
Такой простой, необходимый звук,
Ты за него и душу бы продала
И жизнь бы отдала и сердца стук...
Пойми же наконец он не вернется,
Ну невозможно смерть переиграть
И если сердце у него устало,
Свое ему не сможешь ты отдать...

[Грохочет гром. Сверкает молния в ночи.
А на холме стоит безумец и кричит:
"Сейчас поймаю тебя в сумку и сверкать ты будешь в ней!
Мне так хочется, чтоб стала ты моей!"]

Бежит народ, кричит :"Куда летишь, дурак!"
А он спешит за ней, и в голове бардак.
И каждый раз вместе с грозой приходит он на холмик вновь:
"Да что вы знаете, ведь это всё любовь!"

Вдруг грянул гром ещё мощней: "Куда бежать?"
Безумец тот даже не думает переживать.
Улыбка ярче и светлей, а в глазах полно огней:
"Ещё чуть-чуть, клянусь, окажешься моей!"

Никто не знал, что так безумца тянет к ней.
Никто не знал, пропускал ли он один из дней,
Когда на небе тучный сбор и гром гремит, и всё кругом
Сверкает вновь от молний, мечущих мельком.

Эта история звучит из уст в уста года,
А на холме уже старик, но без народа:
"Как пахнет лес, как пахнет воздух, и как пахнешь ты, любовь!
Поверь, увижу я тебя краса из снов."

Лесник нас звал к себе домой,
Чтоб рассказать о том:
Как пили Хоббиты вино,
Как кончился весь ром,
Как молнию ловил дурак,
Про куклу колдуна,
О том как крут был вурдалак
И как верна жена.
Как ели мясо мужики
И про проклятый дом,
Про идола с крутой горы,
Про Ваньку с топором.
О том, как мертвый анархист
Вел трупов за собой,
О том, как разносилась жизнь,
Но все кричали: "Хой!"
И как печален был палач,
Невесту погубив,
И про ослиный дикий плач,
И кто покуда жив.
А после стал чуть слышен зов,
Лесник (он - шут) исчез...
Матерый, старый, мудрый волк
Ушел обратно в лес.