ПепелСаксофон как бы начал рассказывать историю двух гитар, и она медленно, под ритм мелодии, встала с кресла и, как была, в короткой ночной сорочке на тонких бретелях, босая и такая нежная, начала танцевать, стараясь излить себя в этом танце.
Если бы кто-то увидел её сейчас, его зачаровали бы не движения и не красота тела. Страсти и чистоты чувств, что наполняли сейчас эту комнату, хватило бы на десятки людей, а жило это всё в ней одной. Сгусток энергии, пульсирующей сейчас здесь, каждый раз оказывался на грани, чтобы не рассыпаться на мириады осколков.
Вступая по очереди, инструменты не перебивали друг друга, но дополняли и продолжали показывать историю жизни одной маленькой любви.
Слёзы лились по её щекам, улыбка украшала милое личико, а руки двигались в такт звукам рояля, что примешивались к гитаре. Девушка то замирала, то с новой силой сливалась телом с музыкой, руководствуясь песней любимого инструмента. Пальцы неизвестного исполнителя будто играли на её струнах, овладевая изгибами и душой. И она звучала, тем желанием и грустью, что были в песне, и в ней самой.
И снова гитара будто обещала, что счастье придет, её мечты станут реальностью, что она обретёт делаемое, но… цена! Какова цена мимолётного счастья, что так рвёт её душу изнутри
Последний отзвук гитары и она, будто очнувшись, медленно идёт обратно к креслу, залезла в него с ногами. Укрыв их покрывалом, взяла со стола чуть покрывшийся испариной бокал и грустно посмотрела в окно. На колени тот час же забрался рыжий кот и, нервно урча, улёгся, будто пытаясь успокоить хозяйку. Она гладила его по мягкой шёрстке, медленно пила прохладную и чуть разбавленную растаявшим льдом сангрию, размышляя…
- Да, именно, как в этой прекрасной музыке. Два мира, что, соединившись могут обратиться лишь в пепел.
