Новостройка

Выгляни в окно. Видишь новостройку? Если нет, то, возможно, тебе не повезло в ней оказаться. Если да, то что думаешь? Назовёшь «Человейником», пожалеешь бедолаг внутри? А как не пожалеть, когда жилищные условия — мрак, крохотные студии такие узкие, что напоминают коридор в поезде. «Разве это жизнь?» — спросишь ты.

И даже не задумаешься каково самим «Человейникам». А я чувствую их боль. Им трудно дышать — сзади и спереди подпирает брат-близнец. Череда ошибок сделала из них посмешище. Там стена завалена на десять сантиметров, там трубы посреди комнаты проходят, здесь унитаз на метровом подиуме. За годы в бюро я насмотрелся, как проекты клепаются на коленке со словами: «Монтажники — не люди, придумают что-нибудь». Но монтажник — человек. Он сплёвывает, всматриваясь в кривой пол, и говорит: «Сойдёт». И управляющая компания всё шлифует сказками о гарантийном сроке, разводя руками.

А в итоге страдают дома. Им обидно и стыдно, что родились на свет. Но когда надоедает краснеть от стыда, в бетонных стенах просыпается ненависть. Я чувствую её, впитываю, примешиваю к собственной и только потом позволяю вырваться ради отмщения.

***

— Как тебя зовут?

Передо мной стоял простой работяга, исхудавший и грязный, измазанный в кляксах шпаклёвки. Смена закончилась, но он зазевался, отстал от друзей и стал идеальной жертвой.

— Бодя, — хмуро ответил он.
— Давно тут трудишься, Бодя?
— С нулевого цикла. — Его лицо перекосило, и он спросил на борзом русском: — Чё те надо?

Я погладил шершавый фасад новостройки, выросшей на двадцать бетонных этажей, проникся скрежетом криво уложенной арматуры, треском неверно рассчитанных балок.

— Нравится что ты сваял?
— Отвали, мужик, не до тебя.

Бодя махнул рукой и пошёл к бытовкам, из которых раздавались смешки, но я перегородил ему дорогу.

— Дурной? — Он ошалело смотрел на меня, шмыгая носом. — Пусти, иначе парней позову.
— Извинись перед этим домом за то, что искалечил его.
— Ещё чё сделать? А ну, свалил быстро.

Пирочиночка, звеня от нетерпения, сама выпрыгнула из кармана мне в руку. Щёлкнув, лезвие вылезло наружу и приковало внимание Боди. Я сделал шаг
вперёд.

— Извиняйся.

Он даже не вскрикнул, сразу ринулся в тёмный провал подъезда, шурша гравием под ногами. Я нырнул за ним следом, и запах сырого бетона тут же забил нос. Бодя понёсся по лестнице вверх, громыхая эхом шагов, да так быстро, что было не успеть за ним. На пятом этаже шаги свернули, простучали по коридору и стихли. Не скроешься.

Я коснулся пальцами стены и уловил образ синей робы, мелькнувшей за углом в пустом проёме однушки. Попался, разбойник. Я залетел в голобетонное царство, осмотрелся. На кухне никого, в туалете тоже, на балконе шорох! Бодя карабкался по верёвке от лавки маляра на шестой этаж. Я успел лишь царапнуть ногтями подошву ботинка. Схватился за доску, стал раскачивать из стороны в сторону, но работяга держался крепко.

Выплюнув «Обезьяна», я вернулся на лестницу, одолел ещё два марша и влетел в квартиру. Пусто. За спиной раздалось истеричное «Отвали», и дверь захлопнулась. Я оказался заперт. Повезло, что новые двери не толще картона, хватило одного удара плечом, чтобы выбраться.

Бодя надеялся, что укроется тишиной и исчезнет. Одной надежды мало для спасения.

— Зря не извинился, мог бы уже быть дома.

Я тронул стену и, точно ужаленный шершнем, отскочил в сторону. Рядом просвистела арматура и с лязгом упала на пол. Бодя набросился сзади, повалил меня на спину. Ошарашенный, я не сразу стал отбиваться. Удар по лицу и вбок; движения медленные, словно в воде, а боль резкая. Он вскочил и бросился за арматурой. Настала моя пора убегать.

На два этажа вверх, забрасывая ступеньки хламом. Пробежал круг по коридору, швыряя назад ведра со швабрами, и снова вверх по лестнице. Бывает, что крысы в подвалах вырастают до размеров кабана и сами гоняются за кошками. Как-то так и получилось.

Оставался один пролёт. Дыхание сбилось, в боку закололо. Споткнувшись о последнюю ступеньку, я выкатился на крышу через открытый проход. Когда поднялся, Бодя уже стоял в дверях и тяжело дышал, сжимая чёрный стальной прут.

— Добегался, дебил? Теперь твоя очередь.

Я огляделся. Везде валялись чёрные рулоны гидроизоляции. Через пять лет здесь будет болото, потому что никто не сделает нормальный сток, а через десять — дом поплывёт и треснет. Сам дом понимал это и вливал в меня свой гнев, разгоняя кровь. Одним быстрым движением я успел выхватить из кармана нож и метнуть в руку Боди.

— Извиняйся! — потребовал он, но тут же вскрикнул от боли.
Лезвие попало ему в плечо, точно молния, громом которой стал звон упавшей арматуры. Я схватил его за воротник и оттолкнул к краю крыши.
Сумерки густели, укрывая горизонт. Далеко внизу лязгнул замок на заборе — на стройке никого не осталось, кроме нас и тугоухого охранника.

— Я же ничего не сделал, — простонал Бодя.

Его смелость напоминала деньги — то есть, то нет.

— Сделал, Бодя, сделал. Ты положил огромный болт на этот дом. А ведь всё, что требовалось — работать на совесть. Не тяп ляп, и поехали за орехами, а с душой, чтобы людям жилось потом хорошо.
— Ты из технадзора что ли? — он, кажется, успокоился.
— Нет, Бодя, не из технадзора, хотя их ждёт та же судьба. Вы все здесь вредители, колорады, которых нужно утопить в банке с бензином.
— А я-то тут при чём?! — истерично взвизгнул он. — Иди проектировщиков тупорогих мочи.
— И до них дойду. Виноваты все, так что не переживай.
Тут Бодя сменил тактику:
— А как ещё здесь работать, если зарплату не платят уже третий месяц? — стал давить на жалость. — Святым духом питаться? Ну, таскаю я со стройки цемент, что с того?! Все так делают.

И все последуют за тобой, подумал я, но сказал:

— А теперь дом сам решит твою судьбу. И если повезёт, больше не бери в руки инструмент.

Я перекинул его через парапет и отправил в полёт, над стройплощадкой разлетелся истошный вопль. Я перегнулся через кирпич, всматриваясь в темноту. Внизу желтела гора утеплителя, а на ней копошилась синяя точка. Я огорчённо поморщился и сплюнул. Выжил. Когда-нибудь меня поймают, но надеюсь, что к тому времени до большинства дойдёт мой посыл.

С крыши открывался хороший вид на новый район домов-инвалидов. Если повезёт, можно успеть поймать ещё кого-нибудь до темноты. В пустом окне долгостроя неподалёку я заметил тусклый свет переноски и мелькающий силуэт мужичка, решившего подхалтурить.

Попался.