Теперь, вернувшись к своему костерку, он пошевелил палкой почти погасшие угли, подбросил хвороста и немного сухих поленьев, и присел рядом на невысокий, заросший изумрудным мехом, пень. Достал из большого рюкзака походный термос - тёплого напитка хватило как раз до этого места надо будет набрать воды в ручье и вскипятить, для настоя.

Усаживаясь и устраиваясь на импровизированном седалище, он прислушивался к происходящему вокруг. 

у одних огней кто-то громко ругался, посекундно разражаясь очередной гневной тирадой. Слушать это совершено не хотелось, но эта брань обходила все преграды и проникала прямо в голову.

С другой кто-то очень тихо, но горько плакал. О себе и своей судьбе, о неудавшихся вещах в жизни и о том, что было хорошего а теперь нет. Хотелось обогреть и обнять, сочувственно погладив по плечам.

Изредка, от нескольких костров слышались взрывы смеха, от чего его костер становился выше и ярче. Он вслушивался в слова улыбаясь, но фразам ли он улыбался, или самому себе - сложно было понять.

От иных не доносилось и тонкого голоска, казалось, что там и нет никого, но иногда, нет-нет, да и доносился звук хрустнувшей ветки, слышалось шуршание одежд, шорох почти невесомых шагов, извещающих о том, что хозяин огонька всё же на месте.

Сходив до водоёма, поставив с краю костра на камни закипать чайник, он задумчиво закусил сорванную рядом травинку. Взглянув мимо огоньков, в густо засаженную кустами часть леса, он увидел рыжую мордочку, что внимательно следила за ним. Он грустно усмехнулся, посмотрел ей прямо в глаза и вдруг произнёс скрипучим голосом человека, давно не разговаривавшего с людьми:

- Хочешь я расскажу тебе одну сказку?