Замираю. Как тогда в моем сне, где мерно покачивался вагон поезда, что везет меня в неизвестность. А лежу на верхней полке, закрыв глаза. В ушах наушники. В наушниках музыка. Руки сложены на груди. Не мешайте мне – я совершаю ритуал очищения мыслей.
А вот куюшки-кукуюшки! Как же не будут они мешать? Сосед храпит на соседней полке. Утырок. Из-под одеяла выбилась его нога в – да иди ты! – чулке. В чулке, Карл! На мохнатой мужской ноге элемент женского декора. Сквозь сеточку пробиваются кучерявые волоски. А! Мои глаза! Что это за Дольче-Габбана-мен? Градус напряженности в купе возрастает. Испытываю тревогу.
Медленно считаю в обратную сторону, чтобы успокоиться.
- Тринадцать, двенадцать, одиннадцать…
Интересно, это отчет к успокоению или ко взрыву?
-…десять, девять, восемь…
Интересно, у него есть семья? Дети? Тогда это довольно странный папик…
- …семь, шесть, пять, четыре…
Вагоны поезда скрипят. Кто-то дернул стоп-кран.
Чулочный с криком падает со своей с полки…
- …три, два, один…
Маска в моих руках. Под маской как и ожидалось пустота. Он исчез, оставив меня в моем одиночестве во дворе трехэтажного дома, окруженного болотцем.
Прикладываю маску к лицу. Она прекрасно подходит по форме, будто сделано специально для меня. Вздыхаю. Понимаю, что мне пора. Последний раз оглядываюсь на дом. Устремляюсь по тропе. Пора познакомиться с этими волками. Надеюсь, что снов больше не будет.
Нелётная для слонов ночь
