Маленькие, мягкие на ощупь и довольно яркие комочки, которые пригнездились с одного края поляны и ждут. Я знаю чего - сказку. Будет им сказка, но не сегодня. Сегодня, похоже, вечер размышлений и воспоминаний.

Пока ветерок приятно обдувает лицо, сигарета бесшумно тлеет в пальцах, глаза прищуренно смотрят вдаль, а костерок весело потрескивает, воспоминания всплывают из глубины..

- Не уходи..

Тихий шёпот в закрытую дверь. Голые колени очень больно колет ковролин, а руки безвольно свисают вдоль тела. Глаза жжёт от невыплаканных слёз, грудь сдавливает невидимым обручем боли, так, что невозможно дышать.

- Ты когда-нибудь видел, как счастье уходит из глаз?

Это когда ещё счастье, ещё тепло, ещё чуть-чуть, но уже чувствуешь как всё заканчивается. Не зря Роулинг придумала Дементоров - это те самые демоны внутри нас, что высасывают счастье, радость. Мы сами воруем её у себя. Начинаем расстраиваться, хотя до грусти ещё куча времени. А ведь два часа, к примеру, это целых сто двадцать мгновений, мгновений этого самого счастья. Да даже если осталось всего полчаса, пять минут, десять секунд глаза в глаза..

Она не умела жить моментом. Она умирала заранее. Будь то общение с генеральным директором, или расставание с любимым человеком. 

Вот и сейчас. Ещё есть время сказать ему что-то важное, или глупое, или взять за руку, или просто посмотреть в глаза, а она уже видела, как закрывается дверь, а она стоит около неё на коленях, не имея сил сдвинуться с места и тупо смотрит на неё..

- Не уходи...

Хочется свернуться здесь в клубок, обнять колени руками, тихо выть, про себя, чтобы никто не слышал, а слезы будут стекать по щекам, слезы бессилия. Как в детстве. И она помнит, из того же детства, как неприятно слезы затекают в ухо, как следы от ковролина - а в комнате тоже был он - остаются на теле и после зудят, как сводит шею от неправильного положения тела, как..

Она встаёт. Опустошенная, обессиленная, неживая. Душ, ей нужен душ. Он всегда спасает и согревает душу. Душ душу. Забавное.

Она встаёт под горячие струи и плотина, сдерживающая слезы рушится. Огромные соленые капли смешиваются с потоком воды и уносятся во мрак канализации. Вот бы они так уносили и всю боль, сразу из сердца и...

Мягкая шёрстка касается моих пальцев одной руки за секунду до того, как сигарета собирается обжечь кончики другой. Я отбрасываю окурок в костер и смотрю на Светлика, а ведь это именно он подкатился ко мне. Смотрит огромными глазами прямо в душу...

Больно, да. Мне было больно и он не выдержал и подобрался ко мне, чтобы.. Успокоить? Согреть? Отвлечь? Не важно, но он сделал всё и сразу. Непрошеные мысли уносятся, воспоминания стираются лимонного цвета шерстью, а я представляю руку и шепчу:

- Иди сюда. Ну же, иди..

Он осторожно подбирается ко мне, снова щекочит шерстью пальцы и замирает. Я провожу кончиками по меху, от чего по телу тут же растекается тепло и спокойствие. Пока я глажу его, практически сразу начинаю позевывать, а глаза мои уже слипаются. 

- Ну что же, пора спать?

Нехотя приподнимаюсь с места, от чего Светлик стремглав срывается с места и устремляется к собратьям. Я тихонько улыбаюсь ему вслед, старательно подравниваю камни, окружающие мой очаг, чтобы, не дай боги, ни одна озорная искра не перекинулась на сухой валежник вокруг, и бреду устало к палатке.

Одинокая, сиротливая, с единственным спальником и такая холодная - она моё пристанище на ближайшую неделю. А может и больше - как дело пойдет.

Я пробираюсь внутрь, вползаю в свой "кокон", как гусеничка, застегиваю молнию на мешке и закрываю глаза. Завтра долгий день, мне надо поспать. Нокс правит на земле и я засыпаю без снов.