Хочу рассказать вам об очень классном сайте - drawi. Он создан для того чтобы люди могли рисовать различные картины и потом комментировать их, тем самым общаясь друг с другом. Я считаю, что это один из самых лучших сайтов! Когда я на нем зарегистрировался, у меня мало что получалось, но со временем, я "набил руку" и теперь могу рисовать достойные картины. Ну а главное то, что на этом замечательном сайте я могу выражать свои чувства, эмоции и характер. Прошу всех регистрироваться на этом великолепнейшем сайте, вот ссылка - http://drawi.ru/

Наполеон - Гитлер Наполеон родился в 1760 г. Гитлер родился в 1889 г. (Разница 129 лет) Наполеон пришел к власти в 1804 г. Гитлер пришел к власти в 1933 г. (Разница 129 лет) Наполеон вошел в Вену в 1812 г. Гитлер вошел в Вену в 1941 г. (Разница 129 лет) Наполеон проиграл войну в 1816 г. Гитлер проиграл войну в 1945 г. (Разница 129 лет) Оба пришли к власти, когда им было по 44 года. Оба напали на Россию, когда им было по 52 года. Оба проиграли войну, когда им было по 56 лет. Линкольн - Кеннеди Линкольн родился в 1818 г. Кеннеди родился в 1918 г. (Разница 100 лет) Линкольн стал президентом США в 1860 г. Кеннеди стал президентом США в 1960 г. (Разница 100 лет) Оба были убиты в пятницу. Оба в присутствии жен. Оба - выстрелом в голову. Линкольн был убит в театре «Кеннеди». Кеннеди был убит в автомобиле «Линкольн» Незадолго до смерти Линкольн побывал в городке Монро, что в Мэрилэнде; у Кеннеди незадолго до смерти был pоман с Мэрилин Монро. Оба южане. Оба демократы. До того, как стать президентами, оба были сенаторами США. Джон Уилкис Бут, застрелилвший Линкольна, родился в 1839 году. Ли Харви Освальд, застреливший Кеннеди, родился в 1939 году. (Разница 100 лет) Оба имени в английском написании (John Wilkes Booth и Lee Harvey Oswald) состоят из 15 букв. Бут сбежал из театра и был схвачен на чердаке. Освальд бежал с чердака, его арестовали в театре. Приемник Линкольна после убийства - Джонсон. Приемник Кеннеди после убийства - Джонсон. Первый, Эндрю Джонсон родился в 1808 г. Второй, Линдон Джонсон родился в 1908 г. (Разница 100 лет) Такие загадочные, даже, можно сказать, мистические совпадения заставляют содрогнуться и задуматься о том, что мы живем в мире, где ничего не происходит случайно, и все события заранее запланированы Высшими Силами ... Внимательно приглядевшись к датам, которые таинственным образом наполняют нашу жизнь, можно заметить, как мы идем по лабиринтам судьбы, которая закручивается по спирали, каждый раз привнося в жизнь новые странности. Осуществив недолгие подсчеты, можно заметить, что в скором времени мировая история пополнится двумя громкими именами, такими же, как Гитлер и Кеннеди, или Линкольн и Наполеон ... Учитывая, что разница между рождением Наполеона и Гитлера 129 лет, а между датами рождения Линкольна и Кеннеди - столетие, можно предсказать рождение следующих личностей подобной величины. Гитлер родился, как уже говорилось выше, в 1889 году. Прибавляем 129лет и получаем 2018 - значит, это год рождения следующего Наполеона-Гитлера. Но это не самое интересное, осмелюсь сказать, что этот год станет началом более знаменательного события, так как в этот же год родится и следующий Линкольн-Кеннеди! Так как Кеннеди родился в1918 году. Добавим к этому числу 100 и увидим уже знакомый 2018 год. Отсюда можно вывести все остальные даты: в 2060 придет к власти будущий Кеннеди, а за ним следом в 2062 и будущий Наполеон. Также можно просчитать и все остальные значимые даты. Конечно, эта простая математика ничего не предсказывает, но, кто знает ... Вот еще: 1838 американский писатель Эдгар По написал «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима». В ней рассказывается о том, как после кораблекрушения четверо спасшихся оказались в открытом море. Доведенные до отчаяния голодом, трое из них убивают и съедают четвертого. В книге его имя - Ричард Паркер. В 1884 году терпит кораблекрушение корабль «Магнонетт». Четверо спасшихся, как и герои Эдгара По, оказались водной шлюпке. После многодневных скитаний по морским просторам,обезумев от голода, трое убивают и съедают четвертого. Имя этого четвертого оказалось - Ричард Паркер. Еще один пример такого рода. Всем хорошо известна трагедия «Титаника»,состоявшейся в 1912 году. Но мало кто знает, что в 1898 году издательство «Мэнсфилд» выпустило роман малоизвестного писателя Моргана Робертсона «тщетность», который не вызвал у современников ни малейшего интереса. Действие романа разворачивалось на корабле «Титан», которые имеют такие характеристики: длина 243 метра, водоизмещение 70 тысяч тонн, мощность двигателя 50 тысяч лошадиных сил, скорость 25 узлов, 4трубы, 3 винта. Холодной апрельской ночью корабль сталкивается с айсбергом и тонет. Отправился в свой первый рейс спустя четырнадцать лет реальный«Титаник» был длиной 269 метров, водоизмещением 66000 тонн, мощностью55 тысяч лошадиных сил, двигался со скоростью 25 узлов в час, имел 4 трубы и 3 винта ... Холодной апрельской ночью «Титаник» сталкивается с айсбергом и тонет. Совпадения поражают. Писателем предугадать практически все обстоятельства катастрофы: и в книге, и в жизни эти корабли считались непотопляемым. И там, и там во время трагедии не хватало спасательных шлюпок. Пассажиров и в реальной, и в вымышленной жизни было по три тысячи. С позиции логики этот случай объяснить просто невозможно.

Я когда-то любил посидеть на кирпичах, напряженно читая пасты один за другим ночи напролёт. Один раз я наткнулся на криппи про «Блог семи лет», там говорится о странном блоге с событиями, которые произойдут с тобой в ближайшие семь лет. Ты можешь удалять то, что тебе не понравится, но не редактировать. Я, конечно, не поверил в эту сказочку, но ради прикола решил попробовать, хотя был очень сонным. Лучше б этого не делал. Сейчас я живу здесь - хотя, думаю, лучше сказать "существую". Вы не представляете, как я удивился, когда у меня вышло. Меня охватило какое-то чувство похожее на дежавю. Как ни странно, я увидел пресловутый блог. Но прочел там нечто, что заставило меня сильно испугаться: там было сказано, что мою младшую сестру убьют. Я сразу же удалил это событие, но забыл, что могу видеть этот блог только час. Блог закрылся.. и я не успел прочесть все. Махнул рукой, мол, это всё неправда, чей-то розыгрыш. Прошло 5 лет с тех пор, я забыл об этом событии. Сестра уже выросла. У неё были летные каникулы, она отпросилась у родителей на пикник с друзьями. Они, в свою очередь, дали мне задание: позвонить ей и забрать на машине. Через пару часов она мне сама позвонила:
– Чего, сеструнь? Водичка тёплая? Приезжать за тобой или рано?
Она помолчала чуть и говорит:
- Мокро тут, а вода тут просто ледяная… зря я поехала.
И кинула трубку. Я удивился, но поехал за ней. Когда я приехал, ко мне подбежали её друзья и сказали, что она утонула еще до обеда.. они искали тело. Меня смутило то, что она мне звонила в 2. Мне стало не по себе. Хоть тело не нашли, я был уверен, что она умерла. Я очень тяжело переживал утрату, почему-то винил себя в смерти, хотя не понимал почему. Похорон так и не произошел, ибо тело не нашли. Позже я начал постоянно чуствовать тревогу и чей-то взгляд, как будто за мной следят. Через день мне в пол 4 ночи позвонили на мобильник. Номер был странным «+095360000000». Я взял трубку и испугался: то, что я услышал, меня реально шокировало: далекий голос, как будто из-под воды говорил что-то не по-нашему, похоже на декламирование стиха, поскольку это было громко и с расстановкой. Язык был странным, некоторые слова я узнал: они были на английском. «Разговор» продолжался достаточно долго, мне показалось, что текст зациклен, как будто его повторяют. Я начал кричать что-то в трубку, но оно не унималось, только начало еще громче читать. Через несколько минут меня как будто ударили камнем по голове: до меня дошло, что это голос моей сестры! Я с испугу бросил телефон об пол, он разлетелся на части. Я нервно закурил. Зазвонил домашний телефон, автоопределитель не определил номер. Я взял трубку и услышал нечеловеческий крик. Меня охватил животный страх, я тоже начал кричать и дрожащими руками бросил телефон в унитаз. Потом я немного успокоился, думал что совпадение, или чья-то шутка. Позже собрал мобильник, как ни странно, он включился, и там была новая СМС-ка: «Tbl M-НR HE CПAc». В этот момент начала дергаться дверная ручка. Я решил не обращать на это внимания, но в глазок посмотрел. На моё удивление, там никого не было, но ручка не перестала двигаться, плюс еще добавился стук. Я решил, что сойду с ума, если буду думать об этом. Я включил комп, одел наушники, врубил музыку на полную, чтоб заглушить шум. Через минуту я услышал крик, которого не должно быть в этой песне. Я испугался и тихонько пошел к двери. Заглянув глазок, я увидел непроглядную темень, однако через мгновение что-то шевельнулось, и в глазке показался светлый краешек. Это означало только одно: мой глазок заслонили рукой. Через секунду я услышал хлюпанье. Я запаниковал и побежал в комнату, взял молоток в руки и тихонько стоял в коридоре. За дверью всё успокоилось.. я обрадовался, что это, наконец, кончилось. Как я ошибался… Я пошел в свою комнату и вдруг услышал близкое сопение за спиной, на плечо опустилась холодная рука, я закричал, но было слишком поздно… Меня нашли утром, а в коридоре была вода и песок с водорослями. Компьютер был включен на блоге «Запись удалена».

— Мишин, стоять!
Я на пороге кабинета истории, рюкзак оттягивает правое плечо.
— Почему без сменной обуви? — Истеричка закидывает ногу на ногу, она сидит лицом ко мне, желтый свитер задрался на пузе. Видно, что ее джинсы расстегнуты и подпоясаны резинкой. Она этого не замечает, а зря. Я бы на ее месте пореже гавкал на учеников и почаще смотрел на себя.
— Это сменная.
— Неужели? А я видела, как ты в этих кроссовках по улице шел. Или у тебя две пары одинаковых?
Конечно, у меня одна пара. А еще я зимой хожу в школу без куртки, чтобы можно было слинять в любое время, а не ждать, пока Клавдия Семеновна откроет гардероб.
— Мишин, куда это ты направился?
— На свое место, Светлана Александровна.
— А ты спросил, можно ли войти?
— Можно войти, Светлана Александровна?
— Нельзя, Мишин. Нельзя. — Училка лыбится. — Твое место у дверей, Мишин. Потому что в МОЙ класс нельзя влезать без сменной обуви.
Эти идиоты за последними партами начинают ржать. Первые парты занимают отличницы, они лучше воспитаны — прикрывают рот ладошкой. У Катьки Сусловой от смеха трясется бантик на затылке. Уродский бантик.
Истеричка пишет что-то в журнале, командует:
— Откройте тетради.
Идет по рядам, смотрит, кто выписал даты. Она еще заставляет класть в учебник какие-то дурацкие закладки, как будто я не могу посмотреть по оглавлению. На этих закладках тоже нужно писать даты и какую-то другую херню, как будто у меня ранний склероз. Я весь этот вонючий учебник прочитал с первого по пятое сентября, и учебник по литературе — тоже.
— А Мишин считает, что ему тетрадку показывать не обязательно? — Она щурит карие глазенки.
— Мишин считает, что имеет право учиться сидя.
Истеричка надвигается, как будто хочет размазать меня по стенке.
— А Мишин имеет право так разговаривать с учителем?
В классе так тихо, что я слышу, как бьется мое сердце, скрипят суставы и кровь пульсирует на шее. Суслова вертит в руках карандаш. Он падает и с грохотом катится по полу. Истеричку прорывает:
— Вон из класса! Завтра в школу с родителями!
— У вас ширинка расстегнута. — Я хлопаю дверью.
Я сижу на подоконнике в туалете, даже отсюда слышно, как весь класс ржет. Так ей и надо, суке, пизде. Сейчас истеричка разрыдается и побежит писать докладную директору, меня вызовут к этому усатому дядьке, подержат в предбаннике полчаса и отпустят, потому что ему насрать и на меня, и на училку истории.
Так и есть, стучит шпильками по паркету в рекреации. Мишин снова сорвал урок. Ыыыыыы!!!
Кстати, она сама не ходит в сменной обуви. На ней сапоги. И ей насрать, есть у меня сменка или нет. Просто она меня ненавидит за то, что я мальчик. Если я опаздываю на урок, она спрашивает: «Что, Мишин, ты провел бурную ночь?» Если прихожу вовремя — «Надо же, Мишин удостоил нас своим визитом». Или «Не умничайте, Мишин, все равно учитель знает больше вас». Как будто Мишин ей заделал это чудо и смылся. Пузо есть, а кольца на пальце нет. Ну какой идиот женится на этой стерве? Наверное, этот мужик трахнул ее по пьяни, проснулся утром, увидел ее рожу, тихонько подхватил свою одежду и сбежал. Я бы точно сбежал.
Не знаю, за что она меня ненавидит больше других. Может, за то, что отличник. Она и директору жаловалась, и завучу, и в дневнике замечания писала — а на нее все клали, потому что я иду на медаль.
Двери кабинета скрипят, слышен топот. Сейчас полкласса разбежится, а эта дура начнет по школе бегать и ловить всех по очереди. Поймает одного — другой убежит. И так до перемены.
Я пробираюсь на первый этаж, в канцелярии пусто, за дверью кто-то переговаривается. Прижимаю ухо к обивке.
— Николай Алексеич, ну сколько можно! — всхлипывает Светлана.
— Света, вы меня достали. Какая разница, есть у него сменка или нет? Что вы меня по пустякам дергаете? Вам вообще не стыдно ко мне врываться и реветь? Попейте какой-нибудь «новопассит».
— Ну Николай А…— Светлана икает.
— Света, знаете что? Если не можете справиться со своими нервами, найдите себе более спокойную работу. Нечего к детям придираться.
Дверь распахивается и бьет меня по лбу, Светлана проносится мимо как кобыла. Директор хохочет ей вслед.
Замечает меня:
— Не обращай внимания… Вася?
Я киваю.
— Вот и молодец. — Улыбается Николай Алексеевич. — Вырастешь — поймешь, почему она так себя ведет.
— А я и так понимаю.
— Какие развитые дети пошли…

Истеричка поймала меня на перемене и говорит с гаденькой улыбочкой:
— Мишин, если ты сорвал урок, это еще не значит, что ты не должен делать домашнее задание.
— А когда это я его не делал?
— Вот и чудненько. Напишешь сочинение про феодала или про крестьянина. Объем — восемь страниц.

Напугала, дура. Я вообще сочинения писать люблю, это она тут первый месяц работает и ничего про меня не знает. Мои сочинения училка литературы перед всем классом вслух читает.
Домой после шахматной школы прихожу, там мама с какой-то незнакомой теткой в спальне заперлась. Я себе пожарил котлеты «татарские» и развел картофельное пюре. На маму тоже пожарил, она косолапая, у нее все пригорает. А та тетка пусть сама обед готовит. Мама всегда старается найти себе бабу, которая готовить умеет. Тетя Ира, например, была шеф-поваром в ресторане «Караван», она меня плов делать научила, и еще много всякого полезного я узнал у тети Иры.
Сижу, ем, думаю, что бы такое написать поинтереснее. Можно про то, как на феодала напал сосед, а этот чувак закрылся в замке и оборонялся, как эльфы и хоббиты у Питера Джексона. Или как у крестьянна весь урожай забрали и его семья медленно с голоду сдохла, а потом их крысы обглодали. Пусть училку вытошнит.
Хотя ее и так вытошнит. Она же беременная. Каждый день в учительском сортире блюет.
И тут я придумал. Пусть у феодала будет дочка, которая дает всем подряд. Допустим, конюхам или пажам каким-нибудь, или, еще лучше, пусть даст тому самому соседу, его противнику. Так даже больше экшена. Дочка будет тупая и злобная, с плешивым лбом, кривыми ногами и горбатой спиной, это у нее рахит, оттого что в замке темно, холодно и сыро и в окнах стекол нет. Дочка будет мыться раз в год, спать прямо в одежде и вычесывать гниды из волосьев, а ссать и срать она будет через железную решетку над выгребной ямой, такой вонючей, что от этого запаха задыхаются вши.
Сначала феодал ничего не заметит, потому что знатные дамы тогда одевались в такие платья, под которыми ничего не видно. Потом он все поймет, набьет ей морду и спросит, от кого эта грязная шлюха зачала своего ублюдка. Она выплюнет пару зубов и во всем признается. Папаша соберет войско и пойдет брать приступом замок соседа, а сосед даст ему люлей и скажет, что не собирается жениться на этой корове, даже если ей в приданое достанется все папашино имущество.
Феодал заточит эту дуру в темницу, там она родит своего бастарда и папаша тут же велит убить младенца на ее глазах, а саму ее заставит постричься в монахини, и через год она помрет в своей келье от туберкулеза. А папаше все это будет фиолетово, потому что у него еще восемь детей. Тогда у всех было много детей, потому что никто не умел предохраняться.
По-моему, я здорово придумал. Получилось даже не на восемь страниц, а на десять, я написал прямо в тетрадку по истории, потому что ненавижу с черновика переписывать.
Мама вышла, наконец, с этой новой теткой. Если бы я не знал, что мама только с бабами спит, я бы решил, что тетка на самом деле мужик — такая она была корявая. Тетка спросила:
— Это соседей ребенок, что ли?
Я уставился на ее бритую башку и молчу. Потому что с такими бабами нельзя нарываться.
Мама ей отвечает:
— Не обращай внимания.
Я сгреб тетрадки и убежал в свою комнату.
Та баба на кухне спрашивает:
— Он немного того, да?
И мама ей не сказала, что я вовсе не того. И захихикала вместе с ней. А потом они вдвоем жрали мои котлеты с пюре.
Когда мама не встречается с этими тетками, она нормальная, мы с ней смотрим кино, играем в шахматы, на концерты ходим. Еще мы с ней часто ходим по музеям и она мне все рассказывает. Мне даже наплевать, что она готовить не умеет и мы едим одну пиццу и бутерброды. Иногда мама даже надевает платье и становится очень красивой. Когда у мамы никого нет, она не пьет коньяк, не курит за компанию и не пропадает где-то целыми днями. Сидит в своей комнате и пишет статьи или учебники для разных институтов. Она каждый год переиздает справочник абитуриента по истории, нам потом этих денег надолго хватает. А когда у нее эти сукины тети, они ее таскают по клубам и ресторанам. Тетя Аня ее в позапрошлом году повела на какую-то демонстрацию, и маме голову ушибли резиновой дубинкой, она потом с сотрясением мозга лежала и я ей в больницу апельсины носил. Тетя Аня тоже была высокая, корявая, с бритой башкой и без сисек. Она играла то ли в волейбол, то ли в баскетбол, а меня заставляла по утрам отжиматься, еще и ногу мне на спину ставила, чтобы пониже опустить. Я эту суку так ненавидел, что макал ее зубную щетку в унитаз. Тетя Ира была намного прикольнее, но маме она почему-то надоела. Наверное, маме больше нравится, когда ее дубинками бьют.
У меня в комнате лампочка перегорела, я утром просил маму купить, а она так и не купила. Не буду же я уроки делать в темноте. Сунулся к маме в спальню, а эта тетка уже там сидит с бутылкой:
— Мальчик, тебе чего? Ты в курсе, что надо спрашивать, можно войти или нет?
Тут меня переклинило и я сказал, что я здесь у себя дома, а она в гостях, и лично я ее не звал, так что она сама может идти на хуй.
Тетка почему-то не обиделась, только плечами пожала и глотнула коньяк из горлышка.
Мама принесла бутерброды, попросила меня посидеть в своей комнате.
Я говорю:
— Или она, или я.
Тетка цедит сквозь зубы:
— Надо же, мужик в доме. Он тебе вообще кто? Племянник?
Мама краснеет, начинает оправдываться — типа она хотела девочку, а получился мальчик. Такая вот ошибка природы.
У меня закладывает нос, я стараюсь сдержать слезы, но они текут сами по себе. Тетка глядит на меня с жалостью, как будто я псих какой-то.
— Мама, пусть она уйдет!
— А ну марш в свою комнату! — Мама хватает меня за шкирку, пытается отодрать мои пальцы от дверной ручки, дубасит по ним кулаком со всей дури.
— Мама, ты совсем, что ли?! — Я разжимаю пальцы и падаю спиной вперед.
Тетка встает с маминой кровати и топает к вешалке:
— Ладно, все, мне домой пора. — Она завязывает шнурки.
— Женя, ты чего? Давай завтра? — Мама загораживает входную дверь.
— У меня завтра дела. И послезавтра тоже. — Тетка ныряет под ее плечо и бежит вниз, грохоча ботинками.

Надо мной нависает мамино лицо. Она уродина, когда злится. На лбу вздувается синяя жилка, а глаза становятся маленькими, как у мужика.
— Ты что это вытворяешь??? — Мама пинает меня в бок. — Вставай и марш в свою комнату.
— Там темно.
— А мне насрать!
Я иду к себе и включаю компьютер. Я вчера скачал не скажу где американский фильм «Ебан и Чарли», там мальчик встречается с педофилом, который играет на гитаре. Педофил немолодой, тощий и небритый, и страшный, как черт, но Чарли все равно в него влюбляется, потому что родителям на Чарли насрать. А этот Ебан ему всякие дурацкие песенки поет, как тетя Таня Куценко — это мамина бывшая подруга, она автор-исполнитель. И еще они там с педофилом катаются на великах, а потом, когда родители Чарли все узнают, он уезжает куда-то на поезде со своим педофилом, чтобы давать ему в попу долго и счастливо.
Я бы все-таки не стал с педофилом встречаться, а фильм еще раз посмотреть можно. Вообще, лучше педофил, чем родители, которые тебя не любят. Если бы мне попался хороший педофил, я бы еще подумал.
Мама мне все мозги продолбила этими насильниками, я даже баллончик со слезоточивым газом в рюкзаке носил, чтобы брызгать в глаза маньякам. Потом Катьке Сусловой отдал. Что я, девчонка, что ли — с баллончиком ходить?
Мама у себя в комнате слушает тети Танины записи. Наверное, допивает коньяк. Я фильм досмотрел, уроки на кухне доделал и в постель залез. Уже почти заснул, когда мама в комнату вломилась. Изо рта спиртом воняет, сама в джинсах и в лифчике. Я отвернулся, чтобы на меня не дышала.
— Не притворяйся, что спишь. Говнюк! — Начала меня трясти и щипать ногтями.
— Не мешай мне спать.
— А ты не мешай мне жить.
Я ничего не ответил и задышал ровно, как будто уже засыпаю. Главное — сейчас сделать вид, что я сплю. Мама к утру проспится и снова поумнеет. Это тетки на нее так действуют, я-то знаю.
Она начинает щекотать мне пятки, я терплю несколько минут, а потом начинаю дрыгать ногами. Она издевается, что ли?
— Открой глаза, когда мать с тобой говорит! — Она сползает на пол и снова плюхается ко мне на кровать. — Ты уже взрослый сукин сын и должен понимать, что я имею право на личную жизнь. Думаешь, я так люблю детей? Я ненавижу этих сраных детей, понял? Я тебя сделала только потому, что эта сука Танька попросила. Ныла все время, что нам нужен общий ребенок, а у нее у самой был отрицательный резус, и она выносить не могла. Тебя вообще должна была она рожать, понял? Потому что она фем, то есть баба. Сука, в общем.
Мамина голова клонится все ниже и ниже, волосы подметают пол. Она снова чуть не падает, просыпается и садится прямо:
— И вообще, у нас должна была родиться девочка. А ты — генетический мусор. Понял? Хромосома игрек — это неполноценная хромосома икс. Не спать!!!
— Мама, мне завтра в школу. — Я натягиваю на уши одеяло.
— Твоя школа обойдется и без тебя. Ты не представляешь для нее особой ценности… — Мама зевает. — Вообще, у всех мужиков завышенная самооценка. Любое ничтожество считает, что все ему чем-то обязаны просто потому, что он мужик. А на самом деле мужик — пустое место. Ходячая фабрика спермы, бля. Пчелы самцов уничтожают за ненадобностью. Понял?
Я лежу и представляю себе, как пчелы впиваются в мое тело черными хоботками. У меня на них аллергия. Если укусит пчела, надо сразу сделать укол, иначе лицо раздуется, станет трудно дышать и я умру. Мама это прекрасно знает.
— Не спать! — Мама хлопает меня по ноге.
— Отстань!
— Да на хрен ты мне сдался. Короче! Если ты еще хоть раз себе такое позволишь, я тебя убью. Всё.
Мама уходит, в коридоре что-то падает — наверное, телефон и табуретка. Из форточки тянет холодом, но я не хочу вставать, еще больше замерзну. Почему-то болит лоб, это странно, меня ведь никто не бил. Попробовал бы кто-то меня побить. Голова болит все сильнее, я ощупываю лоб и вспоминаю, что это Светлана мне дверью приложила. Дура, корова.
За что?

Мама снова ставит тети Танин диск. Тетя Таня мне нравится, но я ее песенки ненавижу. Когда мне было лет пять, мама меня заставляла сидеть на ее квартирниках рядом с немытыми тетками в некрасивой одежде. Тетки улыбались и кивали в такт седеющей башкой, а иногда еще начинали подпевать. А песенки были говно, одну от другой не отличить. У нее почти в каждой песне обязательно был костер, палатка, гитара и какие-нибудь два сердца, две руки и другой кал. Или ворох кленовых листьев. Или лес, в котором заблудились два сердца, или река, по которой плывет труп ее врага. Мужика, конечно.
Оказывается, это тетя Таня хотела детей. Почему я тогда остался с мамой?
Пошел к маме, вырубил музыкальный центр.
— А кто это тебе разрешил выключать? — Мама пытается поймать меня за руку и падает обратно на диван. — Все, пиздец, ноги не держат… Чо те надо? Ты ваще должен в кровати быть.
— Мама, почему ты меня не отдала тете Тане?
— Ну, как почему… Слишком жирно ей. Она меня послала, и ей же еще ребенок? Хрен ей собачий. Не она рожала, не ей и воспитывать.
— А кто мой отец?
— Никто. Его нет.
— Тебе дали из этого, из банка спермы, да?
Мама почему-то начинает хихикать как ненормальная.
— Что смешного?
— Да так… — Она отмахивается. — Нужен мне этот банк спермы. Просто позвали одного приятеля, он в ложку кончил, и мы с тетей Таней тебя сделали.
— В какую ложку?
— В обычную. Столовую.
— А ложку потом куда дели?
— Помыли и положили обратно в ящик. Все, брысь отсюда.

* * *

Утром кашу себе сварил из гречневых хлопьев. И маме тоже, конечно. Постучался к ней, она треники надела, волосы во все стороны торчат, глаза опухшие, красные. Сразу к холодильнику и начинает кефир хлестать. Проморгалась немного — у нее по утрам всегда так с глазами, потому что плохо видит и еще от монитора конъюнктивит. Я спрашиваю:
— Тебе положить?
Она:
— А почему это ты кашу вилкой ешь???
— Не могу найти ту ложку.
— Чего?
— Я все ложки выброшу и новые куплю.
Мама сначала не понимает. Наверное, думает, ей это приснилось вчера:
— Я тебе что-то не то сказала?
Начинает меня тормошить, как будто от этого все ее слова у меня из головы вылетят.
— Мама, ты меня любишь?
— Не задавай дурацких вопросов.

Первым уроком опять была история. Светлана меня гоняла по всем датам — пришлось поставить пятерку. Я ее даже пожалел, такая у нее была морда кислая, когда она расписывалась в дневнике.
Сдали тетради.
После шестого урока я сразу домой пошел. Именно пошел, а не побежал, хоть и было холодно. На газоне у нашей школы выгуливают собак, ну и на тротуаре эти четвероногие скоты иногда срут, а убирать никто не хочет. А я не хочу вляпаться. Собачье говно наполовину прикрыто опавшими листьями, так и поскользнуться можно. Дошел до перехода, слышу, сзади шпильки цокают, потом шпилька царапает асфальт — наверное, как раз в собачью колбаску попала. Истеричка меня догоняет, рожа красная, в одной руке — торба, в другой — моя тетрадка. И начинает этой тетрадкой по лицу меня хлестать, дура ненормальная. Орет:
— Ты что там про меня накалякал, гнида?!
— Это сочинение, Светлана Александровна. — Рюкзак снял и подставил, она ушиблась.
— Ты мудак мелкий, ты знаешь это? — Светлана тяжело дышит.
— А вы — сука.
— Что?
— Такие как вы не должны рожать. Вы детей ненавидите.
Ее губы трясутся, тетрадка пляшет в руках и падает, я ее поднимаю и сую училке в торбу. Говорю:
— Светлана Александровна, вы лучше сделайте аборт. У вас все равно мужа нет, никто вас рожать не просит.
Эта всхлипывает:
— Завтра в школу с… с родителями…
— Завтра суббота, Светлана Александровна.
— Не умничай, говнюк. Я сказала, в понедельник.
Развернулась и обратно потопала, споткнулась два раза. Я ненавижу ее белые сапоги. Когда она ходит по классу, в полу остаются выбоины от шпилек. Портит паркет.

Я заскочил домой, скинул рюкзак, надел куртку и поехал к тете Тане. Маму я не хочу видеть.
Я к тете Тане в гости часто заезжаю, она даже не удивилась, когда я ей из метро позвонил. Специально с работы пораньше ушла, она в какой-то студии звукозаписи работает. Обед приготовила, я поел, она спросила, как у меня дела в школе, я на истеричку пожаловался. Тетя Таня говорит: «Не обращай на нее внимания». Как я буду внимание не обращать, если мне тетрадкой по лицу дали?
Про ложку я ей, конечно, ничего не сказал, только спросил, где мой отец живет. Типа мама адрес забыла. Ну, тетя Таня мне его адрес и дала. Я еще попросил на бумажке нарисовать, как проехать — у него квартира где-то на улице Партизана Германа.

Когда я добрался до Партизана Германа, была уже почти ночь. Несколько раз дорогу спрашивал, там дома стоят не вдоль улиц, как у нас, а где-то во дворе, и номера у них дурацкие — какой-нибудь 23-а или дом 63, корпус 2. И сама улица, наверное, несколько километров. Домищи длинные, я думал, пешком дойду, а там оказалось, что нужно топать еще три остановки. И у него в доме парадной и черной лестницы не было, зато было несколько подъездов, так что я минут десять выяснял, в какой мне надо. Потом еще ждал, когда кто-нибудь дверь в подъезд откроет, потому что в домофоне никто не отвечал. Сняли трубку — и музыка.
Наконец меня впустила девочка с собакой, я на лифте поднялся на восьмой этаж и приложил ухо к двери. Время шло, а я не мог на кнопку звонка нажать. Вдруг у него семья, или он мне не понравится, или еще что. Может, он вообще переехал. А там внутри музыка и мужские голоса. Что-то отмечают, наверное.
Кто-то завозился с замком, я отскочил — вылезает пьяный парень с сигаретой. Зажигалкой чиркает, а прикурить никак не получается, даже не может концом сигареты в огонек попасть. Я его руку подержал, он прикурил. У парня волосы снизу темные, а сверху почти белые, он в черной майке-безрукавке, рваных джинсах и носках. Так без тапок на бетонном полу и стоит, нажрался, ему не холодно.
Следом за ним вылезают двое, от них тоже спиртом несет. Один, со стаканом коньяка, кричит:
— Куда эт ты без меня?
Обхватил крашеного и по заднице шлепнул. Крашеный ему:
— Лапы убери, да? Не видишь, тут ребенок?
Третий меня заметил:
— Мальчик, ты ждешь кого-то?
Я ему:
— Нет…
— Заблудился?
— Нет, не заблудился.
Третий постарше немного и не такой пьяный. И в тапках.
Если в тапках — значит, он тут живет, а не в гости пришел. Тот мужик мне, вроде как, не настоящий отец, это только сперма его была. Я же не буду спрашивать, папа он мне или нет. Ну я и сказал:
— Вы когда-нибудь кончали в ложку?
Второй аж подавился своим коньяком. Крашеный еще полчаса ржал как идиот, потом забежал в квартиру и вопит:
— Мужики! Тут пацан хочет знать, кто из вас в ложку дрочил!
Тот, который в тапках, спросил, не зовут ли мою маму Мариэтта Мишина, а потом пошел искать валидол. Извинился почему-то за своих гостей — типа они тут на всю ночь останутся. Я спросил, можно ли мне тоже остаться. Но мог и не спрашивать, всем было фиолетово.
Утром просыпаюсь поперек кровати, рядом два мужика лежат, один голый, другой в джинсах, и еще на полу двое.
В другие комнаты я даже заглядывать не стал, думал, схожу в туалет и смоюсь по-быстрому. Какой-то у меня отец неприкольный, я лучше поживу у тети Тани. Она мне тоже вроде отца.
В туалете тот крашеный парень сидит, курит. Он без одежды, голову свесил, гладит свои волосы рукой, в которой сигарета. Я дома всегда запираю дверь в туалете, а он этого почему-то не сделал. То ли стесняться некого, то ли ему уже все равно.
Затянулся, посмотрел на меня грустными глазами:
— Извини.
Прикрыл дверь и дальше сидит.
— Я щас докурю и выйду.
Он помылся, я тоже помылся, но вытираться не стал, потому что чужие полотенца. Постоял немного, обсох.
Этот мне чаю налил, нашел в холодильнике вчерашние бутерброды с рыбой. Я ем, а он говорит:
— Вот, после этого мудака хоть ты останешься.
Я не понял, к чему это. Он еще сказал, что его зовут Артур, и предложил домой отвезти. Я отказался — типа, я с тем человеком пообщаться толком не успел. Даже имя не спросил.
Артур плечами пожимает:
— Как хочешь. Он, между прочим, вообще про тебя не говорил. Никогда. Я не знал, что у него сын есть… Ладно, я сейчас завожу машину и жду десять минут.
Я его догнал еще у лифта.
Он меня до дома довез, обнял зачем-то и поцеловал, хотя он точно не педофил.
Мама сидела в моей комнате с тетей Таней и ревела. Оказывается, она всю ночь обзванивала больницы и морги, а тете Тане позвонить было западло, потому что они поссорились. Хорошо еще, тетя Таня сама догадалась прийти.
Мама еще долго просила прощения — типа не было никакой ложки. Но я-то знаю, ложка была, она лежит где-то в ящике вместе с остальными ложками.

* * *

В понедельник мама пошла в школу и порвала истеричку как Тузик грелку. Сказала, что такая бездарь как Светлана не имеет морального права учить таких одаренных детей как я. Светлана ко мне приставала потому, что не сдала моей маме экзамен в позапрошлом году. Мама так думает. У мамы отличная память на студентов. Особенно на тех, которые начинают ни с того ни с сего рыдать, когда им задали вопрос.
Училка ей всучила мое сочинение, мама прочитала и сказала, что у меня литературный талант. Светлана потащила ее к директору, но и тут обломалась, потому что Мариэтту Мишину каждая собака знает и уважает.
Через две недели Светлана Александровна ушла в декрет и никто ее больше не видел. Историю у нас теперь ведет студент третьего курса. Симпатичный парень.
Мама снова встречается с тетей Таней, у меня теперь есть нормальная еда. И еще я подарил маме на день рожденья новые ложки.
Иногда я думаю, как там поживает Светлана. Кто у нее родится — мальчик или девочка — и как она будет издеваться над ребенком, если родится мальчик. И что она ему расскажет, когда он спросит, откуда берутся дети. Может, наврет, что купила в магазине или аист принес из службы доставки. Аист — хорошая птица. Лично мне было бы приятно, если бы меня принес аист.

Видел как-то в автобусе такой случай.
Зашли на остановке девушка молодая, мальчик трех лет и женщина под полтинник: мама, сын и бабушка. Не перепутаешь.
Сели недалеко от меня: девушка с ребенком на коленях – у окна, бабуля у прохода. Мальчик в окно смотрит, пальцем по стеклу водит. Женщина приняла независимый вид, молодая мама – отсутствующий и немного уставший.
-- Ма, смотри, как у папы машина!
Пауза и недовольное ерзанье бабушки.
Пацан еще так прикольно говорил, совсем по-детски, шепелявил и трещал. Но я не смогу так передать, тем более написать. Наверное, все и так знают, как говорят дети.
-- Ма, а это папина машина?
-- Нет, это другого дяди машина.
-- А почему в ней тетя?
Бабушка фыркает. Мама просто улыбается.
-- Значит, это тетина машина.
-- А где папина машина?
Бабушка кряхтит что-то вроде «охо-хо». Представьте, что завтра у всех выходной, а вам сказали обязательно быть на работе. Представьте и скажите «охо-хо». Вот так и она.
-- В гараже.
Это мамочка отвечает. А бабушка усмехается: эх!
Пауза секунд на тридцать – дети, наверное, на большее не способны.
-- Мама, а когда папа придет?
-- Папа работает. Ему некогда.
-- И ночью тоже работает?
-- И ночью тоже.
-- Так он что ли совсем не спит?
-- Конечно, спит. Все спят.
-- Тогда почему он с тобой не спит?
Короткий торжествующий смешок ставшей уже мне неприятной бабушки и неловкая улыбка– в сторону – молодой мамы.
-- Папа занят.
-- Мама, давай найдем папу. Я по папе соскучился. Мама, а ты по папе соскучилась?
Бабушка обернулась к малышу и принялась поправлять ему курточку.
-- Женечка, папа уже не придет. Папа нашел другую тетю.
-- Мама!
Это уже гневный и какой-то раненый крик девушки. Бабушка – вся торжество и независимость.
И тут сидящий впереди парень лет двадцати пяти оборачивается к мальчику, не обращая внимания на тетку.
-- Братишка, так тебя Женей зовут?
Растерянный и собравший личико в гримасу предстоящего рева пацаненок недоверчиво смотрит на парня, прижимается к своей матери и тихо так:
-- Меня Женя зовут.
Парень радостно усмехается и протягивает большую ладонь со сбитыми костяшками пальцев:
-- Тогда привет! Меня Дима зовут.
Маленький Женя прижимает кулачки в груди и испуганно смотрит на руки нового знакомого. Бабушка источает подозрительность и брезгливость, мама – что-то вроде недоумения и смущения, но не так картинно и книжно, как это получается у меня сказать – легкий налет, понимаете?
-- А я тебя, братишка, все искал. Мы с твоим папой вместе работаем. Вот, видишь, – он протягивает мальчишке левую ладонь, где на костяшках совсем свежие рубцы, – я поранился, и он вместо меня работает. Он по тебе очень соскучился, только у нас тетка-начальница злая, не отпускает его. Он дал мне твой адрес, просил подарок передать, только я адрес потерял. Уж извини, Женёк, так получилось. Ты на меня не сердишься?
Мальчик с интересом смотрит на нового знакомого, пинает ногами спинку переднего сиденья.
-- А где подарок?—застенчиво и тихо спрашивает он.
-- Вот, держи, – парень протягивает глянцевый журнал с автомобилями.
Женя хватает и прижимает к груди журнал, а тетка-бабушка презрительно и гневно открывает рот, явно собираясь что-то сказать.
-- Заткни пасть, сука, пока я тебе башку не оторвал, – проговаривает парень негромко, но так, что каждая буква впивается в повисшую тишину. Один лишь мальчишка увлечен журналом и ничего не слышит.
Парень встает и, раздвигая помертвевших пассажиров широкими плечами, пробирается к выходу.
-- Пока, Женёк! – уже от выхода кричит он пацаненку.
Женек, уже увлеченный журналом, рассеянно ищет Диму глазами и машет ему рукой.
На глазах у молодой мамы слезы. Бабушка смущенно кашляет, но под осуждающими взглядами окружающих не решается что-либо сказать.
Троица вышла раньше меня остановки на три. Малыш крепко держал папин подарок и уже болтал с мамой о всяких глупостях. Бабушка, насколько я мог видеть, молчала.
Надеюсь, молчит до сих пор.

Когда я была маленькая, меня часто оставляли на ночь одну дома. Наверно именно по этой причине мне разрешили завести собаку. Отец был дальнобойщиком, а мать часто оставалась на ночную смену в больнице, где она работала медсестрой. В очередной раз, когда мама захлопнула за собой двери, я заперла все замки и даже накинула цепочку. Я проверила в доме все окна, все кроме одной форточки были заперты, я оставила форточку открытой, что бы хоть какой то воздух попадал в дом. Я как обычно отправилась спать, а мой пес забрался под кровать и мирно сопел там.

В эту ночь я уснула быстро, но посреди ночи меня разбудил странный капающий звук, похоже что я не закрутила кран в ванной. Я была слишком напугана, чтобы пойти и проверить. Я только опустила руку под кровать и почувствовала, как мой пес лизнул меня. Это настолько успокоило меня, что я тут же уснула. Я просыпалась от этого капающего звука еще раз пять и каждый раз успокаивалась, когда мой пес лизал мою руку под кроватью. Наконец мне это надоело настолько, что я решилась и стремительно направилась в ванную.

Звук усиливался по мере приближения к ванной. И вот я стою на пороге ванной, включаю свет... Крик ужаса застрял у меня в горле. Моя собака была привязана хвостом к душу, а из ее горла капала кровь, издавая этот ужасный звук. Когда я смогла отвести взгляд от этой ужасной картины, я увидела надпись кровью на зеркале: «Мне понравился вкус твоих пальцев»...

Жил-был старик, и когда он остался одинок, и не мог уже сам за собой ухаживать - сын его забрал его домой к себе, своей жене, и четырёхлетнему сынишке. Руки у старика тряслись, зрение было слабым, а походка неустойчивой. Каждый вечер собиралась семья у стола, на ужин, а состояние старика делало ужин для него тяжеловатым. Он громко чавкал, питъё проливалось из стакана, и так далее. Сын и невестка злились из-за этого всего. "Мы обязаны что-то сделать!, - решил сын. - Мне надоело постоянно проливаемое им на пол молоко, его отвратительное жевание и чавкание, и вечно грязные скатерти!".
Они поставили маленький столик в углу кухни, и там накрывали ужин для старика. И он сидел там один одинёшенек, в то время, когда остальная семья собиралась за большим столом. А после того, как старик разбил несколько фарфровых тарелок - ему стали подавать ужин в деревянной миске.
Когда на старика смотрели - могли увидеть иногда поблескивание горькой слезинки в краешке глаза. Но не взирая на это, единственными словами, обращёнными к нему, были выговоры, если он ронял вилку или кусок еды. А четырёхлетний внук молча наблюдал за этим.
Однажды, перед ужином, увидел отец, что его маленький сын играется на полу с деревяшкой. С улыбкой обратился папа к ребёнку, и поинтересовался - чем он так занят.
Мальчик невинно ответил :"Я делаю деревянную мисочку тебе и маме, что б вам было из чего кушать, когда я выросту".