Промозгло и цветасто – типичная осень. Очень пригодился шарф, что я вязала в прошлом году.
Сижу на лавке, с горячим чаем, вокруг довольно тихо – все же рабочий день. На этой самой лавке я сидела летом, когда забирала мамины результаты мрт. Именно здесь все стало окончательно ясно. И нужно было позвонить, потому что не было возможности сразу приехать, и рассказать... и я позвонила. Мама не удивилась. Заклинала, чтобы проходили обследования не в последний момент и следили за своим здоровьем. В нашей семье уже у многих была онкология.
Это было в июле.
А сейчас я сижу и хочу позвонить маме. Но уже некуда.
Чай остывает...
Еще рывок, нужно доработать день. Тяжело в последние дни, тяжелее, чем скажем 2 недели назад. Нервный тик, головная боль, синяки под глазами, будто меня били всю ночь.
Начала вязать носки. Закончились носки! Мама вязала нам по многу каждый год. Но в этом у нее уже не было сил и желания. Носки износились, теплые носки. И я купила пряжу, вчера почти довязала первый. Можно купить, но мне не хочется.
Неожиданно взялась читать "Эльфийский клинок" Перумова, хотя зарекалась снова читать его книги. Но ничего, пока все неплохо.
Холодно. На улице. И дома. Но я на лавке, в шарфе, с чаем, в пустынном парке.
Надо идти. А вечером довязать носок.
Письмо в никуда
Прочитала вчера "Колыбельную" Паланика (случай любезно подкинул бумажную версию). Сегодня начну читать "Призраков" (по сути, вчера и начала, но уже спать хотела донельзя).
Вообще вымоталась очень сильно вчера. Под конец дня предохранитель начал барахлить и уже невозможно было отмахнуться от мыслей про маму и дом. Поэтому после работы выпила, поплакала, почитала и упала спать.
А. видел мои слезы и отвернулся. Как же я его достала.
А всю ночь снились поминки, то ли отца, то ли матери, все слилось воедино.
Но под утро был очень яркий сон: я и мама шли по полю, потом по лесу. И мама была совсем здорова и я ей рассказывала, что случилось за эти полтора месяца; мы шли в то место, где она теперь живет. Но дошли до автобусной остановки, а дальше мама поехала сама. И это был хороший сон.
