Увидев
ее, я побежал. Кого-то из прохожих мне удавалось обойти, кого-то я
задевал левым или правым плечом – я бежал. И было наплевать, что
последние полчаса я делал себе установку вести себя как можно более
спокойно, непринужденно, стараться выглядеть отрешенным и равнодушным – я
все равно продолжал бежать. Будь она и внешне такой же каменной, каким
было ее сердце последние полгода, я бы разбился вдребезги, впечатавшись в
нее на такой скорости. Я прижал ее к себе, приподнял и сделал еще пару
шагов, затем закружил ее, продолжая осыпать поцелуями ее щеки. Я был
очень голоден. Жадно вдыхая такой знакомый и приятный аромат ее волос, я
целовал ее лицо, шею, возле ушей.
- Я люблю тебя… Люблю, люблю,
люблю, - мне хотелось сказать это миллион раз, настолько громко, чтобы
заглушить грохот отъезжающей от станции поезда.
- Я тебя тоже люблю,
- она стыдливо опустила взгляд, но я уже не помнил ее ошибок, своих
обид. Разве важно было кто и что сказал? Вот они мы: обнимаемся, как
полгода назад. Как год назад. Как два года назад – вот они мы. Мы. МЫ.
Снова вместе. Снова неделимые. Не «я». И не «она». Мы…