Уж как она плакала,
когда я сажала её в котоноску, выносила на холодную улицу, везла в тряской
машине в клинику и сажала в клетку. Протестовала и рвалась сквозь решётку – и сердце
моё рвалось тоже.

   Так же она плакала и когда я забирала
её обратно к себе на выходные.

   Мы, кошки, перемен не любим.

   Лечение медленно, но верно даёт свои
результаты. И если в каждодневности их не заметишь, то неделя от недели
отличается очень. На вторую побывку приехал из клиники уже не апатичный
патиссончик, а вполне живая кошь. Которая с порога стала требовать: не хочу
больше сидеть в коридоре, а хочу быть владычицей морскою, пусти меня в комнату,
пусти.

   Ок. Памятуя о том, каким кровавым получилось
знакомство моих двух нынешних кошек, я снова загрузила котейку в переноску и
выставила в комнату в ней. Жиличкам тутошним она, конечно, сюрпризом не была: в
предыдущий её заезд они прекрасно слышали её через дверь и даже нюхали её
шерсть, которую я с новоприбывшей счесала зубной щёткой. Теперь пришёл черёд визуального
знакомства.

   Полукуночка, на которую я возлагала
надежды по установлению дружеских котоотношений, обшипела переноску и в ужасе
убежала. Дворянка (старшая) понюхала издалека и отошла на безопасное расстояние.
Переноска возмущённо завозилась.