Зимняя депрессия не обошла стороной и мою полупустую  улицу. Это серое вязкое существо пропитало собою каждый квартал, каждый  дом, каждую стену, и теперь они пахнут не постсоветским  временем, а гнилой замороженной сыростью.
  А люди как-будто принципиально не замечают друг друга, молча уводят глаза в сторону уже белой земли. В подземных переходах все еще стоит мужчина чуть старше средних лет и играет на пронзительно стонущем инструменте. Каждая нотка, которую он сыграет будет резать слух, доносясь до уха и ,перепрыгивая со снежинки на льдинку, со льдинки на снежинку, будет резать воздух. 

  Кто бы мог подумать что именного этого мужчину чуть старше средних лет, который играет на пронзительно стонущем инструменте кто-то неизвестный обделил возможностью слышать. Это был кто-то наверняка справедливый и понимающий, кто подарил ему инструмент и потертую курточку.
  Этот мужчина чуть старше средних лет, который играет на пронзительно стонущем инструменте и одет в потертую курточку все так же страстно терзает потресканные от холода губы, беззвучно крича и умоляя: "Плачь, моя скрипочка, рыдай!"