За радости любовных ощущений
однажды острой болью заплатив,
мы так боимся новых увлечений,
что носим на душе презерватив.
Игорь Губерман
Иногда бывает как-то не по себе, когда возвращаются в прежнюю жизнь люди из прошлого. Дело не в старых обидах. Наоборот, их легче всего простить.
Очень трудно обратно принять человека, от которого когда-то добровольно отказался, попрощался и попросил больше не вспоминать.
Да и эта чертова ностальгия, которую они с собою приносят... Вспоминаешь, как тогда было очень хорошо, а потом одним мигом - очень плохо.
И все таки, правду говорят - если человек должен быть рядом - он будет.
Услышав от человека "Уходи от меня, не оставайся рядом" можно опешить. Естественно, кто бы мог подумать, что человек сам добровольно про это попросит.
Я не знаю, каково это, когда тебя просят уйти, ведь меня просили только остаться. А сама то я не редко прошу об обратном.
Не очень мне нравится, когда третий человек подолгу находится вблизи. Зачем мне эта мебель?
Я тебе вот что скажу. Иногда полезно, когда люди уходят. Не застаиваются долго рядом. Потому что в противном случае они начинают гнить.
Мечта как одна из неотъемлемых частей нашей жизни является своеобразным поводырем человека.
Эта вещь, мечта, вообще штука несправедливая. Большинство может ее достигнуть за неделю или пускай две-три, а добиваются практически всю жизнь.
Это был не самый печальный пример ее несправедливости. Печально бывает тогда, когда маленький мальчик мечтает стать юристом, а в итоге летит в космос исследовать планеты. Тогда за него не радуюсь.
Зимняя депрессия не обошла стороной и мою полупустую улицу. Это серое вязкое существо пропитало собою каждый квартал, каждый дом, каждую стену, и теперь они пахнут не постсоветским временем, а гнилой замороженной сыростью.
А люди как-будто принципиально не замечают друг друга, молча уводят глаза в сторону уже белой земли. В подземных переходах все еще стоит мужчина чуть старше средних лет и играет на пронзительно стонущем инструменте. Каждая нотка, которую он сыграет будет резать слух, доносясь до уха и ,перепрыгивая со снежинки на льдинку, со льдинки на снежинку, будет резать воздух.
Этот мужчина чуть старше средних лет, который играет на пронзительно стонущем инструменте и одет в потертую курточку все так же страстно терзает потресканные от холода губы, беззвучно крича и умоляя: "Плачь, моя скрипочка, рыдай!"
