Чувствам не нужны слова.

Её улыбка лечила, а слёзы ранили.

Без слов.

Без звуков.

     Я никогда не слышал птиц, хруст снега под ногами и шелест листвы. Я никогда не слышал, как просыпается город, как мама говорит «люблю». Я никогда не слышал и никогда не мог сказать
ничего в ответ.

     Она улыбалась каждое утро. Заходила в комнату, раздвигала шторы, впуская луч света, говорила «Доброе утро», каждый раз надеясь, что я скажу то же самое в ответ. Но я не мог, а она
улыбалась.

     Каждый вечер перед сном она ложилась со мной и читала сказки. Зачем она это делала? И почему снова улыбалась?! Может, хоть ты мне ответишь?!

     Я так хотел услышать её голос и пожелать ей доброй ночи. Но я не мог.

      Я знал, что она плачет. Это так забавно: она думала, что я не знаю, упорно делала вид, что всё хорошо, улыбалась, но её душа плакала. Она правда думала, что я не знаю?

     Я любил смотреть на звёзды, я любил мечтать. Мне так нравилось держать её за руку, пока мы шли по аллее в парке. Она говорила со мной, никогда не переставала. Я так хотел услышать её,
так хотел ответить ей что-нибудь. Хотя бы слово. А она продолжала разговаривать со мной и ...улыбаться. Она единственная говорила со мной.

     Я так любил держать её за руку. Мне казалось, что так мы слышим друг друга. А она не переставала ни на секунду говорить со мной.

     Я видел морщинки на её лице. Я знал, что это из-за меня. Она упорно улыбалась рядом со мной, но я чувствовал её боль. Я знал, что когда она выходит из моей комнаты, улыбка спадает с её
лица, что она сползает вниз по стене, закрывая лицо руками. Я чувствовал это. Я так хотел сказать хоть что-нибудь ей в такие моменты. Я так хотел, чтобы она не плакала, я так хотел, чтобы она знала, как сильно я люблю её. Я так хотел, но не мог. Я был слаб, чтобы защитить её от боли, которую сам же ей и причинил.

     Я любил смотреть на звёзды. Я терпеливо ждал, когда какая-нибудь из них сорвётся и упадёт. Я ждал, чтобы загадать желание. Я так хотел сказать вслух одно лишь слово. Тихо, робко, так
бережно попробовать его на вкус. Всего одно слово. Мама. Я так хотел, чтобы она перестала плакать.

     А потом снова рассвет. Её улыбка. Доброе утро. Молчание в ответ. Луч света в комнате. Казалось, это её надежда, её тепло и улыбка, её мысли и слова только на моём языке. И я понимал.
Брал её за руку, и мне снова казалось, что мы слышим друг друга. Прогулка. Смех в спину. Её бесконечные разговоры со мной и сказка на ночь. Казалось, она читает её для нас двоих, чтобы не перестать верить в чудо. А потом снова ночь. И всё по кругу.

    Я хотел быть нормальным, обычным, привычным для людей вокруг. Зачем я ей? Почему она плачет, ведь душа постоянно плачет, так почему она при этом улыбается мне?! Ответь же! Я хотел быть нормальным ради неё.

    Я рисовал ей. Я рисовал звуки, слова, голоса, шелест листвы, хруст снега под ногами. Я рисовал ей всё это таким, каким вижу. И она не смеялась надо мной как все те люди за спиной в парке. Она не смеялась, не улыбалась. Она просто целовала меня в макушку, вешала этот лист на стену и смахивала слезу с лица. Но эти слезы были другими. Я знал это. Только так я мог сделать её счастливой.

    На стенах заканчивалось место, а на каждое «доброе утро» она по-прежнему получала молчание в ответ. Она читала сказки, не теряя веры, а я просто держал её за руку и каждую ночь ждал, когда
же наконец упадёт звезда.

    Мне казалось, что в мире больше нет людей, кроме неё. Она единственная разговаривала со мной. Я так хотел услышать её голос и сказать хоть слово.

    Она единственная верила в меня и понимала. Даже те люди в белых халатах не верили и не слышали меня. Я знаю, что они не верили, а улыбки их были пропитаны жалостью. Но мне не нужна ваша жалость! У меня была она! И я хотел жить до тех самых пор, пока она говорит со мной.

     И я жил! Я жил и был живее каждого из вас! Я был счастливее любого в этом мире, потому что у меня была она и нам не нужны были слова! Я понимал этот мир без слов и без звуков, у меня было больше времени заглядывать людям в душу через глаза, пока каждый второй из вас верил пустым звукам и лживым улыбкам. Я знал правду. И ты не представляешь себе, как же сильно я хотел хотя бы прошептать её ей. Мама.

     И снова она читает мне. Почему она продолжает это делать?! Откуда у нее силы улыбаться мне?! Откуда?! Я пытался забрать её боль, я просил у звёзд, но она продолжала плакать, закрывая дверь моей комнаты. Она продолжала читать. Страницу за страницей. Не теряя веры. А я сжимал её пальцы в своей маленькой ручке и продолжал повторять одно только слово, надеясь, что она когда-нибудь его услышит.

     - Мама. Мамочка.

     Почему она смотрит на меня так? Почему она снова плачет?! Почему больше не улыбается мне?! Почему в её глазах страх. Я своими маленькими руками пытаюсь стереть слёзы с её лица, а она только сильнее продолжает плакать. И только тогда я понял. Она услышала меня. Она услышала меня, ты можешь это представить?! Впервые за столько лет она дождалась.

     Я никогда не был счастливее, чем тогда, ни  один из вас не понимает этого счастья, потому что вы не были лишены его при рождении.

     -Мама. Мамочка.

     Мой голос дрожал, был слаб и еле слышен. На самом деле мне даже казалось, что она по-прежнему меня не слышит, но она больше не улыбалась, она плакала, только другими слезами.  Это такое тёплое слово, как тот луч солнца по утрам, такое теплое и родное. Ты замечал это?

     Она продолжала читать мне, каждый день. Она продолжала говорить со мной в парке. И я начал отвечать. Постепенно. Не сразу. Пробуя эти слова на вкус. Она была счастлива. Звёзды услышали меня. И вы слышите, так ведь? Она была счастлива! Она больше не плакала по ночам. А я продолжал говорить с ней, столько, сколько мог. Я боялся, что волшебства звёзд на долго не хватит. Я боялся не успеть сказать чего-то важного, сказать той правды, что нашел в глазах людей. И я продолжал говорить одни и те же слова, раз за разом, пока она читала мне, пока люди смеялись за нашими спинами.

     - Мамочка. Мама. Я люблю тебя.

     Но она всегда это слышала. И я всегда слышал её.

     Она единственная говорила со мной и продолжала верить. А я был так счастлив, что мог теперь пожелать ей доброй ночи и прочесть сказку ей перед сном.