Если тебе вдруг захочется осудить кого-то, вспомни, что не все люди на свете обладают теми преимуществами, которыми обладал ты.
Те, кто не любит читать, вероятно думают,
Что это бессмысленно
Но для любящих чтение,
Каждая книга открывает новый мир.
Может пора вниз?
Там где ты дышишь телом.
Брось свой пустой лист.
Твари не ходят в белом.
Я люблю книги. Люблю этот момент, когда ты открываешь ее и погружаешься в другую реальность. Ты словно сбегаешь от всего мира в историю, гораздо более интересную, чем когда-либо будет твоя собственная.
Раньше мы пытались скачать на телефоны, как можно больше картинок. Сейчас эра сменилась, и на телефонах уже море музыки, а не картинок.
"Маяковский понимал любовь так: если ты меня любишь, значит, ты мой,
со мной, за меня, всегда, везде и при всяких обстоятельствах. Не может быть
такого положения, что ты был бы против меня — как бы я ни был неправ, или
несправедлив, или жесток. Ты всегда голосуешь за меня. Малейшее отклонение,
малейшее колебание — уже измена. Любовь должна быть неизменна, как закон
природы, не знающий исключений. Не может быть, чтобы я ждал солнца, а оно не
взойдет. Не может быть, чтобы я наклонился к цветку, а он убежит. Не может
быть, чтобы я обнял березу, а она скажет „не надо“. По Маяковскому, любовь не
акт волевой, а состояние организма, как тяжесть, как тяготение."
О. М. Брик
Ты прочтешь это письмо обязательно и минутку подумаешь обо мне. Я так бесконечно радуюсь твоему существованию, всему твоему, даже безотносительно к себе, что не хочу верить, что я сам тебе совсем не важен.
| Приснился сон — я сержусь на Володю за то, что он застрелился, а он так ласково вкладывает мне в руку крошечный пистолет и говорит: «Все равно ты то же самое сделаешь». |
Прости меня,
Лиленька,
миленькая,
за бедность
словесного мирика.
Книга должна называться «Лиленька»,
а называется «Лирика».
Быть царем назначено мне -
твое личико
на солнечном золоте моих монет
велю народу:
вычекань!
А там,
где тундрой мир вылинял,
где с северным ветром ведет река торги,-
на цепь нацарапаю имя Лилино
и цепь исцелую во мраке каторги.
