Седина - это не признак старости, 

Это знак твоего конца. 

И она проявляется исчезновением радости с

Твоего лица. 

А ты вновь говоришь, что тебе не без разницы
сколько лет мне осталось прожить
в этом ласковом образе безобразницы,
той, что любит петь и курить.

Мне ночь - жена. 
Я в темноту её иду сквозь сон. 

Я не пуста, я полна сигаретного дыма и слез, 
Их сюда, если помнишь, холодный ветер принес. 
И теперь в той черной, как смоль, ледяной воде
Корабли моих мыслей топят своих людей. 

весь мой мир с ног на голову. 

Мои Боги Пали.

У барной стойки Афродита, 
5 рюмок рома встали в ряд,

Черным небом окутаны сети кривых дорог,

Я твой образ ищу среди шепота листьев в ночи.

Я твой лик соберу из немых икон и цветов, 

Чтоб потом его ночью и днем наизусть учить.

От отчаяния руки холодом - все не то. 
Снова путаться, выходить на балкон, курить... 
Я надену то старое порванное пальто 
По пустому городу в одиночку бродить. 

мои руки пропахли дымом

умирающего младенца.

его слезы катились сквозь пальцы,

оставляя кровавый след.

его мать проходила мимо,

закутавшись в полотенце.

она твердила ему, что любит,

проважая на тот свет.

Мне сегодняшним утром опять снилась ты.

Если читаешь, знай.