Я помню всех, кто так и не смог дождаться, всех кто так и не пришел, всех кто так и не перезвонил, всех кто слишком много обещал.

Кое-как удалось разлучиться
И постылый огонь потушить.
Враг мой вечный, пора научиться
Вам кого-нибудь вправду любить.

Я-то вольная. Все мне забава, —
Ночью Муза слетит утешать,
А наутро притащится слава
Погремушкой над ухом трещать.

Обо мне и молиться не стоит
И, уйдя, оглянуться назад...
Черный ветер меня успокоит,
Веселит золотой листопад.

Как подарок, приму я разлуку
И забвение, как благодать.
Но, скажи мне, на крестную муку
Ты другую посмеешь послать?

Всё кончено: меж нами связи нет.
В последний раз обняв твои колени,
Произносил я горестные пени.
Всё кончено — я слышу твой ответ.
Обманывать себя не стану вновь,
Тебя тоской преследовать не буду,
Прошедшее быть может позабуду —
Не для меня сотворена любовь.
Ты молода: душа твоя прекрасна,
И многими любима будешь ты.

Александр Пушкин

И катись бутылкой по автостраде,
Оглушенной, пластиковой, простой.
Посидели час, разошлись не глядя,
Никаких “останься” или “постой”;
У меня ночной, пятьдесят шестой.
Подвези меня до вокзала, дядя,
Ты же едешь совсем пустой.

То, к чему труднее всего привыкнуть -
Я одна, как смертник или рыбак.
Я однее тех, кто лежит, застигнут
Холодом на улице: я слабак.
Я одней всех пьяниц и всех собак.
Ты умеешь так безнадежно хмыкнуть,
Что, похоже, дело мое табак.

Я бы не уходила. Я бы сидела, терла
Ободок стакана или кольцо
И глядела в шею, ключицу, горло,
Ворот майки - но не в лицо.
Вот бы разом выдохнуть эти сверла -
Сто одно проклятое сверлецо

С карандашный грифель, язык кинжала
(желобок на лезвии - как игла),
Чтобы я счастливая побежала,
Как он довезет меня до угла,
А не глухота, тошнота и мгла.
Страшно хочется, чтоб она тебя обожала,
Баловала и берегла.

И напомни мне, чтоб я больше не приезжала.
Чтобы я действительно не смогла.

Я мог бы стать тебе намного ближе.
Собрать, как старый снимок по частям.
Мое простреленное сердце еле дышит
И всё подчинено твоим рукам.

Я мог бы стать тебе хорошим другом.
Но только позже, через сотни лет,
Признать любовь младенческим недугом
И врать себе, что все сошло на нет.

Я мог бы стать дороже и нужнее,
Не замечать твоих случайных слез,
Но ты, казалось, стала холоднее.
И я, чуть было, насмерть не замерз.

Я мог бы зачеркнуть все эти годы,
Но мне не нужно столько пустоты.
Я не хочу познать такой свободы,
Где между нами сожжены мосты.

Говорят, молчание золото…
Золотой ты мой человек!
Мне твое молчание — молотом,
От которого свет померк.
Все расколото этим золотом,—
Отмолчался…
А мне куда?
До чего же она тяжелая, —
Золотая моя беда.
И просила одно лишь слово-то…
А в ответ — одна тишина.
Ах, молчание — злое золото,
Дорогая твоя цена.